Он говорит еще недолго, подробнее описывая сложившуюся ситуацию, а потом из толпы напротив вдруг раздается голос, и все смолкают.
— Я тебя помню, — дрожащим голосом говорит кто-то, и вперед выходит Клен. — Я помню.
Слезы катятся по щекам юноши, а Клио, слегка похрамывая, протискивается через людей и бросается к брату. Они встречаются на лугу, укрытом плотным слоем снега, и со всей силы обнимают друг друга. Плачут, шепчут что-то, а окружающие лишь смотрят на эту сцену и пытаются осознать произошедшее.
— Вы хотите забрать наш Камень? И думаете, что мы просто так его отдадим? — вдруг говорит хорошо сложенный молодой мужчина. Я не знаю его имени, но могу с уверенностью сказать, что он один из приближенных Арагона. Видимо, тот оставил его за главного.
— А ты возомнил себя магом? — Алтан повышает голос и делает шаг вперед. — Хочешь править деревней сам? Решил, что справишься, или предпочитаешь рискнуть с изгоями? Камень без мага — как раненое животное для голодных волков. Хочешь обречь деревню на новые войны? К твоему счастью, я не мирюсь с идиотами и такой возможности тебе не дам. Камень, что царит на этой башне, — мой. Свой можешь найти сам.
Алтан делает еще несколько шагов к оппоненту, и тот сначала выставляет вперед лук, а потом опасливо отступает. Он не решается ранить Алтана и боится внушения, однако у меня в груди все равно все сжимается. Он мог бы убить его. Мог бы. Но, к счастью, не стал.
Жители воссоединяются с близкими, и мы с отцом также спешим к семье. Мама плачет, обнимая нас обоих, что делают и Малина с Эбу, когда мы возвращаемся в дом.
— Мы пойдем с ним? — спрашивает мама, ставя на стол горячую наваристую похлебку, на которую мы с папой тут же набрасываемся, как голодные волки. — Оставим нашу деревню и отправимся жить с этим человеком?
Я слышу ужас в ее голосе и вспоминаю, что мама не знает об Алтане ничего хорошего. Для нее он тот, кто похитил и приковал дочь и с кем сражался муж.
— Он хороший маг, — произносит, к моему удивлению, папа. — Надежный.
— Как ты можешь такое говорить? — изумляется мама, опускаясь на стул.
— Потому что он мог бы убить нас. Наши люди были в его ловушках. Но все они живы. Ему не нужно брать за нас ответственность, но он берет. И Дариана…
— Он никогда не делал мне ничего плохого, — вступаю я. — Арагон подменил воспоминания, чтобы я осталась с ним.
Этих слов и еще нескольких коротких рассказов хватает, чтобы убедить маму, и уже на следующий день мы начинаем сборы. Покидать дом и деревню больно. Горько расставаться с любимыми местами, где я выросла, но еще меньше желания идти в деревню Стеллона к родственникам мамы. Мы могли бы остаться у них, но я не хочу. Там нет Алтана.
Странно, но меня что-то притягивает к нему. Не оковы, не любовь, а что-то иное: глубинное и искреннее. Поэтому когда он приходит узнать наше решение, я с радостью сообщаю, что мы идем в Овраг. Алтан улыбается так, словно его родственник оправился после тяжелой болезни, и я еще больше убеждаюсь в своем решении.
҉
Я сгребаю мокрый снег в канаву и поднимаю глаза к небу. Сегодня хорошая погода. Солнечно. Слева раздаются звуки стройки, где мужчины готовят новый дом, справа играют в снежки дети, а за спиной пахнет готовящимся обедом. Прошла уже неделя, как мы перебрались в Овраг. Изгои получили малый Камень и теперь занимаются постройкой своей деревеньки в половине столпа от нашей. Камень, что был в деревне Арагона, отныне царствует на надстроенной Башне, и солнце наконец светит всем жителям одинаково.
И все же внутри меня борются чувства. С одной стороны, оставить процветающую деревню кажется безумием, но с другой, я рада новой жизни, дарящей всем одинаковые возможности. Изгоям больше не приходится скитаться по лесам и жить в полной темноте: они, как и остальные поселенцы, пользуются светом обоих Камней. Их двойная сила быстро растопила гигантские сугробы и пробуждает деревья. Температура тут недостаточно высокая, чтобы начать весну посреди зимы, но, по крайней мере, теперь люди рады находиться на улице. В первый же день они расчистили канавки, и теперь вода из реки течет по ним прямо в деревню. Она бежит по каменным желобам до самого фонтана, радуя своим журчанием детей и взрослых.