— А ваш маг тоже ходит в шахту? — вырывается у меня. Смогу убедиться в том, что с ним все будет в порядке, и выброшу нелепые приказы Зулеи из головы.
Мари кивает.
— Он везде ходит.
— Значит, и пообедать сможет в другом месте, — замечаю я, убеждаясь в своей правоте.
— Да, если ему кто-нибудь напомнит, — усмехается Мари.
— То есть?
— Когда он ходит в шахту, ему не до еды. Ему вообще не до еды. Мой сын такой же: приходится впихивать в них обед чуть ли ни на ходу.
Отлично! Значит, он останется голодным. Я сжимаю зубы и, закрыв глаза, медленно выдыхаю. Я не буду беспокоиться из-за этого. Пусть хоть помрет с голоду, мне же лучше.
— Ну кто-то же наверняка поделится.
— Он не возьмет.
Ну и пусть не берет. Мне-то что? Его выбор. Я же тоже не буду впихивать в него еду. Не хочет — пусть не ест. Я пытаюсь продолжить занятие, но еле могу удержать себя на месте. Внутри все подскакивает, и я сжимаю одну руку другой, заламывая пальцы. Не пойду я. Пропади пропадом эта связь! Буду сидеть тут и расслаивать цветки, совершенно не заботясь об этом мерзавце.
Я оставлю его голодным. Из-за меня… Из-за меня ему будет хуже. Хоро…шо. Мысли начинают путаться от волнения, и острие совести потихоньку въедается в сердце.
Вечером он придет и снова обвинит меня в негодности. Не смогла даже обед принести… Посмотрит с тем самым разочарованием, скажет, что остался из-за меня голодным.
Я тяжело вздыхаю и подтягиваю к себе колени. Мари обращает на это внимание и хмурится, пытаясь понять, что не так. Как мне сказать ей, что я борюсь с оковами? Разве это не станет для всех бесплатным представлением? Они знатно повеселятся.
— Ты чего? — все же спрашивает Мари, и я прикрываю глаза.
— Меня знобит.
Я поднимаюсь и выхожу из амбара, игнорируя возмущенные окрики. Их все равно не заботит, что я больна. Кажется, даже если буду умирать у них на глазах, эти женщины все равно найдут мне работу, чтобы я не провела без пользы последние часы.
Но это неважно. Пускай. Сейчас меня волнует лишь одно: успеть к группе женщин, что несут обед. Я бегу в Башню за обедом, стараясь не обращать внимания на слякоть под ногами. Утром прошел дождь, и теперь весь подол платья оказывается заляпанным в грязи. Ноги скользят, ветер развевает плащ, голова кружится, но я все равно бегу что есть сил. Если не успею к группе, то никогда не найду шахты самостоятельно.
Когда я вбегаю на кухню, Зулея стоит, уперев руки в боки, и смотрит на готовый и убранный в мешок обед. Она окидывает меня надменным взглядом, но я не реагирую.
— Они уже ушли?
— Конечно, ушли, дуреха. Но ты их нагонишь. Беги по тропинке за Башней в сторону гор, увидишь их.
Я хватаю мешок и выбегаю из Башни. Сердце стучит все громче, а какая-то сила внутри подталкивает, помогая бежать. Я хотела бороться с оковами, но ничего не вышло, и сейчас мне почему-то все равно. Не идя против Алтана, я чувствую себя… правильно. Словно на своем месте, словно так и должно быть. И в данный момент я не способна бороться с этим чувством.
Зулея права: минут через десять я замечаю группу женщин и присоединяюсь к ним. Наконец можно сбавить темп, но вместо облегчения наступает лишь ухудшение самочувствия: ноги подкашиваются, тело начинает дрожать от слабости. Ветер снова безжалостно ударяет, обдавая порывами со всех сторон, и я сильнее закутываюсь в плащ.
С каждой минутой идти все труднее. Болезнь покоряет тело, но я не могу позволить себе сдаться: никто не поможет мне, а упасть в горах, не дойдя до шахт, — и вовсе отвратительный исход событий. Дорога кажется вечностью, но идем мы всего минут сорок, пока на горизонте не появляется вход в шахту. Нас никто не встречает, но женщины уверенно проходят внутрь.
Там темно. Лишь пара факелов и безумно длинная подвесная лестница вниз. Мы спускаемся по очереди, друг за другом, держась только одной рукой, так как другой поддерживаем сумки с обедом. У меня кружится голова, и я цепляюсь за каждую ступеньку, надеясь, что силы не подведут.
Наконец мы достигаем дна и направляемся вперед по шахте. Издали слышатся грохот работ и голоса мужчин. Температура здесь значительно выше, и я радуюсь, что могу наконец согреться. Мы идем несколько минут, пока не достигаем места назначения — еще одной лестницы, сверху и снизу у которой находится по паре десятков шахтеров. Они замечают нас и тут же бросают свое занятие, радуясь принесенному обеду. Я ищу глазами Алтана, но не нахожу. Как же прелестно получится, если его тут нет! Весь этот путь впустую…