— Дариана, — робко ответила я и тут же опустила глаза.
— Дариана, — повторил он.
В последующие дни Арагон постоянно наведывался в дом моей семьи. Каждый раз приносил букет полевых цветов, слушал рассказы мамы и играл с моими братом и сестрой. А я сидела за столом, наблюдала за ним и влюблялась все больше.
Вот и сейчас я сижу на лугу в окружении благоухающих трав и смотрю, как Арагон упражняется на лошади. Он делает это очень умело: скакун беспрекословно подчиняется, а сам маг ловко проделывает сложнейшие упражнения. Арагон встает во время галопа, переворачивается, преодолевает высоченные препятствия. Эта феерия продолжается около часа, а затем всадник спешивается и подходит ко мне. Он падает на траву рядом и устремляет взгляд в небо. Его рука касается моего бедра. Он всегда так делает — просто дотрагивается, даже если ничего не говорит. Ему важно чувствовать меня, и я каждый раз таю под теплыми руками. Раскинутые по белой материи, на подоле платья лежат полевые цветы, из которых я плету венок. Взяв один из них и повернувшись к Арагону, я начинаю неспешно водить по его коже. Касаюсь груди, которую открывает широкий вырез белой рубахи, острого подбородка, пухлых губ, длинного носа. Арагон морщится, сводя густые брови, но все же улыбается. Я так люблю его улыбку…
— Ты моя шалунишка, — нараспев произносит он, после чего хватает за руку и, повалив на траву, накрывает своим телом. Я оказываюсь под Арагоном без возможности выбраться, запертая между ним и землей. Меня бросает в жар, и я смущенно отвожу взгляд. Внутри бесстыдно разливается желание. Он такой теплый, сильный и соблазнительный, что я не знаю, как дождаться завтрашней ночи, когда мы наконец сможем принадлежать друг другу.
Я касаюсь его вьющихся светло-русых волос и заправляю в них маленький малиновый цветок.
— Вот так, — довольно улыбаюсь я, — теперь перед тобой не сможет устоять ни одна девушка.
— Но что делать, если мне нужна только ты?
— Тогда тебе везет, потому что завтра мы поженимся.
— Я вообще очень везучий молодой человек. — Арагон расплывается в улыбке и проводит рукой по моему плечу, приспуская рукав. Его теплая ладонь задерживается на коже, а взгляд скользит чуть ниже. — Не могу ждать.
Я невольно приникаю ближе и протяжно выдыхаю — я тоже не могу.
— Завтра, — обещаю я.
— Завтра.
҉
Всю дорогу домой я бормочу веселую свадебную песенку, под которую обожала танцевать в детстве. Тогда я кружилась, наблюдая за тем, как развевается платье, и без смущения пела, не заботясь о том, что часто не попадала в ноты. С возрастом мои способности к исполнению стали лучше, но, по иронии, теперь я делаю это исключительно тихо.
Я иду по тропинке, теребя в руках цветок, когда вдруг замечаю окованных. Они работают в поле, не обращая внимания ни на что вокруг, но мне все равно становится не по себе. Одной из способностей магов является так называемое «приковывание» — полное подчинение другого человека, при котором его лишают воли и любых желаний, кроме потребности угодить хозяину. Чудовищная способность, как многие считают, но именно она хранит мир в королевстве. Ни один лидер деревни не рискнет нападать на соседа, если тот может с легкостью подчинить всех его людей. Он даже может подчинить его самого, но это карается смертью. Магам запрещено оковывать других магов. В нашем королевстве немного законов и почти нет централизованной власти, но это одно из правил, которому все неукоснительно следуют. Обычно маги подчиняют только врагов и почти никогда не делают этого с собственными подданными. Исключение составляют преступники. Вместо смертной казни их приговаривают к приковыванию и полностью лишают воли. Все понимают, что лучше нарушителям закона служить во благо деревни, но каждый раз при встрече с ними меня все равно бросает в холод. Есть что-то жуткое в людях, неподвластных себе, ставших куклами в руках мага.
Петь глупую песенку становится не так весело, и я молча продолжаю путь. Мой дом уже виднеется за холмом, но вместо того чтобы ускорить шаг, я почему-то замедляюсь. Тропинка, пересекающая луг, все ближе подводит к лесу, и странное чувство, что за мной кто-то наблюдает, настойчиво врывается в сознание. Я знаю, кто может быть в лесах. Знаю, почему родители всегда говорили не ходить туда одной. Это место — между лесом и полями — пожалуй, самое опасное в деревне. Именно сюда по ночам приходят воры в надежде поживиться нашим урожаем, поэтому вечером здесь всегда усиливают охрану из окованных. Простым крестьянам запрещено приближаться к лесу ночью, и, вспомнив об этом, я спешу домой.