Я решаю поискать на нижнем уровне и спускаюсь по лестнице в небольшую пещеру. Алтан сидит рядом с изможденным мужчиной лет шестидесяти и пристально смотрит тому в глаза.
— Ты сможешь, — произносит вкрадчиво маг, — ты доработаешь сегодняшний день, у тебя хватит сил. Ты отдохнешь дома. Сейчас тебе отдыхать совсем не хочется.
Кроме нас троих здесь больше никого нет, и я ошеломленно наблюдаю за процессом. Мужчина еле сидит; кажется, еще немного, и он завалится на землю, но Алтан не позволяет отдохнуть. Он внушает ему — заставляет — трудиться, отдавая последние жизненные силы на благо этой мерзкой деревни.
Так безжалостно…
А я еще думала, что он жесток ко мне. Что лишь моя жизнь ничего не значит, что моя болезнь не воспринимается всерьез. Оказывается, нет. Даже жители его родной деревни — лишь расходный материал.
Детей отправляют на войну, а стариков заставляют работать до последнего вздоха. Омерзение окатывает меня с головой, заставляя сердце стучать, словно гонг, а руки и ноги дрожать. Ненавижу. Я ненавижу это место и этого тирана. И сделаю все, чтобы разорвать эти мерзкие оковы.
Я бросаю сумку с едой на землю и стремительно взбираюсь наверх. Ярость придала сил, и я сбегаю из шахты — жаркой, жестокой и темной — и, лишь выбравшись на улицу, вдыхаю полной грудью. Ветер треплет волосы, и я окидываю взглядом простирающиеся передо мною горы. Мне нужно что-нибудь придумать. Нужно вырваться отсюда.
҉
Остаток дня я провожу в амбаре, молча расслаивая размякшие цветы. Сил нет даже на то, чтобы слушать чужие разговоры, поэтому я просто машинально выполняю работу, стараясь не уснуть или не упасть в обморок.
Когда наступает время ужина, женщины расходятся по домам, а я возвращаюсь в Башню. На кухне готовится еда, но мне хочется лишь завалиться на подоконник и уснуть. Однако, когда я поднимаюсь на второй этаж, мое внимание привлекает разговор, и я застываю на лестнице.
— А если он не придет? — спрашивает какой-то мужчина. — Пойдем похищать следующего?
— Не придет, — твердо отвечает Алтан. — Но этим поступком мы уже разозлили его, и теперь с каждым нашим действием чаша его терпения будет переполняться все больше. Но пока нужно подготовиться получше.
— Ловушки почти готовы. Завтра начнут делать новую одежду из папруса. Мечи и стрелы у нас есть. Так что скоро будем во всеоружии.
— Как только закончите ловушки, можно будет снова прогуляться в его деревню. Найдем кого-нибудь.
— Спроси у девчонки, кто ему дороже, — произносит мужчина, и я убеждаюсь, что они говорят про Арагона. — Жаль, что нельзя похитить все зеркала в деревне.
— Это бы значительно сократило время ожидания, — вторит Алтан, и собеседники усмехаются.
Но мне совсем не понятна их нелепая шутка. Они намекают на себялюбие Арагона, но я никогда не видела ничего подобного. Его любит вся деревня. Он любит ее. Он не нарцисс и не эгоист. Они совершенно его не знают. Возможно, также недооценивают, и какая-то часть меня этому рада.
Моя деревня… Еще немного, и они отправятся войной на мою деревню. Туда, где осталась моя семья. Ужас окатывает новой волной. Я знала это, но слышать, что действия начнутся со дня на день, — нечто совершенно иное. Как же остановить их? Как обезопасить деревню и ее мага, если лишь при одной мысли о том, что Алтан недооценивает своего противника, другая моя часть начинает волноваться за его победу? Этой части, которая готова предать родных ради него, хочется рассказать Алтану все слабые и сильные стороны Арагона. Хочется описать ходы в деревню и посоветовать лучший. Хочется сделать все возможное, чтобы он был в порядке. И это разрывает меня на части. Я представляю братика и сестренку на руинах нашего дома, погибшего отца и рыдающую мать. Представляю Алтана, похищающего и приковывающего жителей деревни, его улыбающееся лицо и мое непонятное состояние. Я представляю, как одна моя часть будет радоваться его победе, и меня начинает тошнить. Голова снова кружится, и я хватаюсь за стену, пытаясь не упасть. Но тщетно. Ноги подкашиваются, и болезнь победно охватывает измученное за день тело.
҉
— Что с ней? — доносится голос Алтана, и я разлепляю глаза. Передо мной верх балдахина. Очевидно, я лежу на кровати Алтана. Впервые за несколько дней у меня появляется возможность вытянуть лежа ноги, и мягкость кровати на пару секунд обескураживает.