— Заболела. Неудивительно, она совсем непривычна к такой погоде, — отвечает Зулея.
— Замечательно, — раздраженно говорит Алтан. — Еще с этим возиться! Поставь ее на ноги.
— Почему бы тебе просто не внушить мне, что я хорошо себя чувствую? — с отвращением предлагаю я. У меня перед глазами снова встает изображение пожилого шахтера. Алтан же лишь бросает на меня раздраженный взгляд и морщится. Он не считает правильным даже удостоить меня ответом.
— Ладно, найду ей какую-нибудь микстуру, — вздыхает Зулея, и я закатываю глаза.
— Не утруждайся. Сама приготовлю. Если вам, конечно, не жаль ингредиентов.
Зулея переводит взгляд на Алтана в ожидании ответа, на что он небрежно бросает: «Пусть готовит» — и выходит из комнаты, а я в очередной раз задаюсь вопросом, зачем он меня приковал, если не может выдержать и пару минут.
Через некоторое время я спускаюсь на кухню, где Зулея показывает все имеющиеся ингредиенты для микстур. Трав и кореньев немного, но на лекарство от простуды хватит. Мне трудно даже стоять, но я не даю понять, что нуждаюсь в помощи, и гордо принимаюсь за работу, пока Зулея моет посуду. Она пару раз поглядывает на меня так, словно винит в том, что я трачу время на заботу о своем здоровье, а не на помощь ей, но меня ее раздражение только радует. Она единственная, на кого я могу хоть как-то выплеснуть злость.
Закончив работу, служанка уходит, а я все еще смешиваю ингредиенты. Я стою, в очередной раз размышляя о том, в какой ситуации оказалась, когда внимание привлекает пара пузырьков. В одном из них раствор, используемый в качестве снотворного, и внутри меня зажигается надежда. Если я смогу справиться с оковами, то помогу своей деревне. Защищу семью и Арагона. Но получится ли причинить Алтану хоть малейший вред? Все тело напрягается от одной лишь мысли.
Как я это сделаю?
Что ж, начинать надо с малого. Я беру пузырек со снотворным и пипетку. Разогреваю чайник и завариваю ароматный травяной чай, а потом наполняю пипетку и заношу ее над чашкой. Накапать просто. Одну каплю, две, даже три. Я знаю обычную дозу данного снотворного. Две капли, не более. Но капаю четыре. На пятой у меня дрожит рука и все внутри словно чешется, но я упрямо продолжаю. Даже шесть капель его не убьют. Он лишь проспит сутки или полтора. Это не причинит особого вреда, лишь замедлит подготовку к войне, но даже подобное заставляет покоренную часть меня взбунтоваться. Совесть накидывается, словно хищное животное.
Все готово. Мое лекарство и его чай. Я выпиваю свою микстуру и беру чашку для Алтана. Сердце колотится как сумасшедшее. Как я смогу это сделать? Как смогу пойти против него? Как саботирую его планы? Он расстроится. Разочаруется. Снова посмотрит тем самым взглядом, от которого возникает желание умереть. Разозлится на меня. От этой мысли хочется кричать. Хочется разбить злосчастную чашку об пол. В животе что-то сжимается и вздымается. Словно шторм. Словно буря. Я стану его врагом. Внесу проблемы в его жизнь. Я. Сама. Собственными руками. Подпишу приговор любому шансу на нормальное общение. Уничтожу все…
Чашка уже дрожит в руке, а ноги становятся ватными. Я не могу сделать ни шага. На глаза наворачиваются слезы.
Я знала, что будет непросто. Знала, что придется бороться с собой. Но это просто пытка. Я чувствую себя так, словно эти оковы не в голове, а на ногах. Они настолько тяжелы, что причиняют боль и не позволяют даже двинуться, и, что бы я ни думала про семью или деревню, эту тяжесть не облегчает.
Тогда по-другому. Я не буду думать о том, зачем этот чай. Я лишь отнесу его наверх. Не для Алтана – просто так.
На пару секунд мне даже удается обмануть себя. Я выхожу из кухни и ступаю на лестницу. Но опять останавливаюсь.
Просто так. Я не дам ему этот чай. Я поставлю его рядом с подоконником и выпью глоточек сама, чтобы хорошо отдохнуть.
Ага, проваляюсь весь следующий день в постели вместо помощи деревне — отличный план!
Несчастная тьма! Я сажусь на лестницу и ставлю чашку рядом. Я не могу пойти ни наверх, ни вниз. Конечно, проще всего было бы вернуться на кухню и вылить эту отраву. Внутренний голос кричит сделать это, и я еле сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не избавиться от этого напитка, который, словно Эликсир Смерти, прожигает воздух и мое сознание. Даже сидеть рядом с ним становится сложно. А ведь это всего лишь снотворное.
Вдруг входная дверь башни раскрывается, и на пороге появляется Алтан. Он делает пару шагов по лестнице и замечает меня.
— Тебе плохо? — спрашивает он, а затем переводит взгляд на чашку. — Почему не пьешь свое лекарство? Решила увильнуть от работы, валяясь в постели?