— Или давай я.
Он выхватывает кинжал и отталкивает меня на пару шагов. Я почти падаю, но вовремя успеваю ухватиться за дверь стойла. Алтан направляет на себя лезвие и поднимает на меня взгляд.
— Ты знаешь, что я делаю это не по своей воле. Ты вынуждаешь меня.
А потом он замахивается, и не успеваю я даже задуматься, как в следующую же секунду ощущаю пронзающую боль. Кинжал выпадает у меня из руки, и крупные капли крови падают сверху, окрашивая сено в алый цвет.
— Видишь? Ты поранишь себя раньше, чем причинишь вред мне. Запомни это наконец и перестань заниматься ерундой.
Я пораженно отступаю и чувствую, как слезы катятся по щекам. Я схватила клинок. Инстинктивно, резко, совершенно не беспокоясь о своем здоровье. Лишь бы он не поранился. Я порезала себя, лишь бы не поранился он.
Пропади во тьму эти оковы! Пропади во тьму эти мерзкие оковы, лишившие меня возможности контролировать свои тело и чувства!
Мне хочется рыдать, но я только оседаю на пол и прижимаюсь к стене.
— У моего дедушки было множество окованных. Я прекрасно знаю, как работает эта связь. Тебе не удастся перехитрить ни меня, ни себя. И чем больше ты будешь противиться, тем больнее тебе будет.
҉
«Я знаю, что ты никогда не прочитаешь это письмо. Потому что я никогда не отправлю его. Я пишу для себя. Для того чтобы выплеснуть боль и хоть на несколько минут погрузиться в прежнюю мечту. Я живу в кошмаре, Арагон. Прикованная к нашему врагу, вынужденная заботиться о том, кого хотела бы убить.
Даже эти слова причиняют мне боль… Мое сердце противится им, но я все же могу их написать, потому что знаю, что никто никогда это не прочтет. Хотела бы я, чтобы ты меня спас. Но ты не придешь, я знаю. Не станешь рисковать деревней ради одного человека. Чтобы меня вызволить, тебе придется убить Алтана, и я первой встану у тебя на пути.
Иногда я задаюсь вопросом: «А есть ли смысл бороться? Есть ли просвет в этом царстве тьмы?» Даже закрывая глаза, я больше не вижу нас. Больше не вспоминаю твои прикосновения и не мечтаю о нашей свадьбе. Теперь перед глазами всегда он. Мой враг. Мой повелитель. Повелитель… — слово, которое я не думала, что когда-нибудь скажу. Но это именно так. Он повелевает не только моими действиями и чувствами, но и разумом. Я ощущаю себя куклой. Безвольной куклой в его руках. Что мне делать, Арагон?»
Слеза падает на лист бумаги, я спешу свернуть его и спрятать за одну из досок конюшни. Смириться кажется сродни концу света. Я не могу смириться. Не могу бросить на произвол судьбы свою деревню. Но эта борьба бесполезна. Я не смогу пойти против Алтана, не смогу побороть оковы.
Но что, если смогу его переубедить? Он хочет богатства? Моя деревня не единственная в округе. Для того чтобы обогатиться, вовсе необязательно нападать именно на владения Арагона. Осознание охватывает меня, снова позволяя дышать. Я чувствую себя запертым в душной комнатушке человеком, который впервые за долгое время глотнул свежего воздуха. Неужели выход есть? Но Алтан никогда не послушает меня. С чего бы? С чего ему слушать избалованную девчонку, от которой одни проблемы? Он презирает меня. А это значит, что для меня есть только один путь — сделать так, чтобы Алтан изменил свое отношение ко мне, чтобы хотел прислушиваться к моему мнению, чтобы я стала ему важна.
Как? Как можно заставить этого холодного, надменного, жестокого мага начать ценить меня? Но ведь и он человек. Где-то очень глубоко. И он мужчина. А у мужчин есть определенные слабые стороны, когда дело касается женщин. И пусть у меня почти нет опыта в этом вопросе, я найду способ повлиять на мага. Найду способ влюбить его в себя.
Глава 6. Рождение
В доме полутемно и душно. Слышны звуки приготовления ужина, а жар печи и запах еды уже распространились по всему первому этажу. Я сижу на лестнице в темной прихожей и смотрю на приоткрытую дверь, выпускающую яркий свет из кухни. Голова все еще кружится, но руку я уже перебинтовала. Сил подняться наверх нет, поэтому я просто остаюсь здесь и наблюдаю за Зулеей, которая носит на второй этаж приборы и каждый раз окидывает меня безразличным взглядом.
Но мне здесь нравится. Если не брать во внимание то, что скоро у меня не останется сил даже сидеть, тут совсем неплохо. В этом спокойном темном уголке, в тепле, в окружении запахов варящегося мяса и компота. Все это напоминает о доме, о временах, когда мы с мамой копошились на кухне, напевая песни, Малина мастерила кукол из сухих веток у камина, а Эбу играл с сухофруктами. Когда мы ждали с работы отца, который приходил уставшим, но радостным от встречи с семьей. Когда мы садились все вместе за большой деревянный стол и уплетали ужин, рассказывая друг другу о прошедшем дне. Мы смеялись, жаловались и мечтали — делились всем с любимыми людьми и ощущали себя настоящей семьей.