Она предлагает мне пару платьев: желтое из толстого шелка и красное из хлопка, но первое мне кажется слишком нарядным для девушки моего положения, а второе напоминает о последнем вечере дома. Тогда Лили достает из шкафа красный платок и повязывает мне на пояс.
— Так. Теперь твое платье совсем не выглядит строго. Напротив, очень даже привлекательно. Только вот… — начинает она и тянется к моей косе. Лили распускает ее и позволяет моим волнистым волосам упасть на грудь. — Красавица. Кто знает, может, и Алтану понравится?
— Этому привереде ничто не понравится, — фыркаю я.
— Но и он же не железный, — пожимает плечами Лили, с неким намеком поводя головой.
— Где его семья?
— Умерли, — просто отвечает она.
— Значит, он совсем один, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать о своих словах. Я же знала это. Но теперь получила подтверждение, и мое прикованное сердце не может сдержать сочувствия. Лили лишь горько качает головой.
— Ты даже не представляешь, насколько ты права. Я нечасто общаюсь с ним, но мой брат — глава стражи.
— Клио, так? — вспоминаю я высокого худого мужчину, и Лили кивает.
— Вокруг Алтана всегда много людей, он постоянно занят, но по-настоящему рядом с ним никого нет. Ни семьи, ни любимой. Он ото всех закрылся.
Наверное, ему просто никто не нужен. Вполне вписывается в образ ледяного высокомерного мага, презирающего окружающих. Погибли его родители или нет, тяжела жизнь в его деревне или нет, это не дает ему права разрушать жизни других людей. Не дает права разрушать мою. Он лишил меня будущего. Семьи, брака с любимым человеком. У меня нет сочувствия к такому монстру.
Когда мы заканчиваем, уже темно. Я выхожу из дома Лили и осматриваю поляну. Под раскидистым шатром, украшенным фонариками, стоят круглые столы. На них мерцают свечи, бросая отблески на собранные мной букеты из листьев. Играет музыка. Подобное настолько необычно для этой деревни, что я осматриваюсь в поиске музыкантов и не успокаиваюсь, пока не нахожу трех мужчин, играющих на инструментах.
Постепенно люди заполняют поляну. Новоявленную маму усаживают в мягкое удобное кресло рядом с главным столом, а ее малышу отводят место в красиво украшенной лентами колыбели. Гости поздравляют их, желают мальчику всего самого лучшего и дарят подарки.
Я ищу глазами Алтана и вижу, как он направляется к Лусии. Одетый в нарядный костюм, с аккуратно уложенными волосами, чистый и опрятный, он похож на представителя знати, а не на шахтера или плотника, как всего пару часов назад. Не в состоянии сдержать себя, я впиваюсь в него взглядом и принимаюсь рассматривать каждую деталь образа.
Алтан тем временем подходит к Лусии с ребенком и протягивает свой подарок — подвеску для кроватки, выполненную из разноцветных камней. Более десяти штук самых разных цветов, от желтого до черного, переливаются при свете свечей и сверкают.
— Пусть в твоем сердце всегда будет светло, — произносит Алтан, наклоняясь к малышу, и целует того в лоб. Он так добр к нему, что все внутри меня переворачивается от подобного лицемерия. Сейчас он желает ему счастья, а через десять лет будет заставлять работать до изнеможения. Ему он дарит подарки, а моего брата оставил без сестры.
Я снова вспоминаю Эбу. Его кудрявые темные волосы, большие шоколадные глаза и цепкие ручки. Вспоминаю, как он тянулся ко мне, чтобы я взяла его к себе и рассказала сказку; как называл Даой, только учась говорить. Слезы наворачиваются на глаза, и мне уже не терпится покинуть поляну.
Я останавливаюсь у ее кромки, под одним из украшенных свечами деревьев, и смотрю на лес. Там, за ним, через множество столпов — моя семья. Мои родители, моя сестренка и мой Эбу. Я была еще слишком юной, когда родилась Малина, Эбу же появился уже после моего восемнадцатилетия, потому я всегда относилась к нему иначе. Почти как к сыну.
— Подумываешь о побеге? — вдруг слышится тихий низкий голос. Слева от меня стоит Алтан и также смотрит на лес.
— Всегда, — просто отвечаю я. — Ты знаешь, моему братику всего три года.
— Но у него же есть родители, так?
— Да. Тебе не понять, каково это — иметь младшего брата или сестру. Ту ответственность, что чувствуешь за них, ту любовь, что испытываешь. Как ты спишь по ночам, зная, что собираешься отобрать у детей отцов?
— Лучше спроси меня, как я сплю, зная, что этот малыш может не дожить до весны. Зима уже скоро. Ты поймешь. Но пока все хорошо. Сейчас лето, и на столах есть еда, так что прекрати грустить и иди веселиться. Это же ты умеешь?