— Почему? — скрещиваю руки на груди я. — Потому что у нас в деревне не занимались ничем, кроме веселья? Знаешь, а я даже не думала, что вы имеете хоть малейшее представление о музыке.
— Думаешь, мы не умеем веселиться? Просто у нас разбавляют работу отдыхом, а не отдых работой.
— Думаю, что ты точно не умеешь, — заявляю с вызовом я, приподнимая бровь. Кажется, если этот напыщенный зазнайка расслабится больше, чем на пять секунд, он просто лопнет от переизбытка радости. — Для тебя это что-то настолько чужеродное, что ты даже не знаешь, с какой стороны подойти к партнерше в танце.
— К партнерше в танце можно подходить с любой стороны, — вдруг шепчет мне на ухо Алтан, обходя сзади, и моя шея покрывается мурашками. — Но если ты такая умелица, давай, принеси пользу, развесели людей.
— Только если маг тоже почтит своим участием, — хитро улыбаюсь я, в упор смотря на Алтана, и замечаю, что он колеблется. С одной стороны, ему хочется поставить зазнавшуюся пленницу на место, но, с другой, он явно не чувствует себя в своей тарелке, развлекаясь. Кажется, он совсем забыл, как это делается. А может, и не знал вовсе.
— Веди, — велит все же маг, и внутри что-то дергается, словно натянутая струна.
Танец — хорошая возможность расположить к себе, и я могу наконец приняться за осуществление плана, но ноги упрямо начинают дрожать, а руки холодеть. Все же сдаваться нельзя. Я обязана принять этот вызов.
Я подхожу к музыкантам и интересуюсь, какую музыку для танцев они знают. К моему удивлению, мужчины с легкостью соглашаются сыграть предложенное мной, и я выхожу на середину поляны. Жители деревни стоят и с интересом наблюдают. Глубоко вздохнув, я начинаю танцевать и постепенно вытягиваю в центр зрителей. Сначала знакомых девушек и женщин, потом их мужей и друзей.
Музыка сменяется на более веселую, и мы становимся в круг. Взявшись за руки, вышагиваем вперед и назад, то поднимая руки, то опуская, а затем, подпрыгивая, перемещаемся по кругу в хороводе.
Мы разбиваемся на пары, и я с удивлением замечаю, что большинство людей знает этот танец. Алтан усмехается, завидев мое изумление, и вдруг берет меня за руки. Сердце на миг замирает, и я прикрываю глаза, злясь на свою реакцию. Я должна чувствовать себя увереннее, иначе не смогу исполнить задуманное. Мне нельзя теряться каждый раз, как Алтан оказывается ближе.
Мы шагаем вперед в танце, подходя к стоящим напротив парам, а потом снова отдаляемся, и все это с такой легкостью, что я быстро забываю о волнении. Люди улыбаются и смеются. Молодежь только учится, отчего постоянно возникают курьезные ситуации: кто-то наступает партнеру на ногу, кто-то неправильно выполняет движения, но никто не возмущается. Все только радуются столь пустяковым проблемам.
Мы топаем, отбивая ритм, передвигаясь все быстрее, а затем меняем партнеров. Я оказываюсь в паре с молодым парнем, который исполняет этот танец впервые. Он часто запинается, но я лишь улыбаюсь, не в состоянии возмущаться его неловкими попытками. Он настолько робок и искренен в желании сделать все правильно, что я подсказываю ему движения и радуюсь, когда у него получается.
Быстрее, чем я ожидала, мы снова меняемся, и я возвращаюсь к Алтану. Оказываюсь с ним лицом к лицу, сталкиваясь телами, и смущенно подаю руку. Мой указательный палец ложится на его большой, а поясница ощущает теплое прикосновение. Дыхание сбивается, и я поднимаю глаза. Сердце ускоряет и без того быстрый стук, а лицо ощутимо заливается краской, когда я вижу непривычно теплый взгляд Алтана. И почему-то в тот момент моя затея предстает абсолютной глупостью. Кажется, он видит меня насквозь. Разве есть у меня шанс обхитрить его?
Мы начинаем кружиться. Все быстрее и быстрее, быстрее и быстрее. Алтан ведет необычайно умело, и я вдруг ощущаю, насколько легко просто следовать за ним. Когда не надо бороться, не надо презирать. Когда я просто отдаю себя в его сильные руки. Пусть ненадолго, но я позволяю себе расслабиться и смеюсь, смущенная столь игривым танцем. Мне кажется, мы сбиваемся с ритма, прыгая вместе со всеми, но до этого нет никому никакого дела. Все просто улыбаются.
Как и Алтан.
Широкой, искренней улыбкой, приковывающей взгляд. Снова делающей его похожим на двадцатилетнего мальчика, в чьих глазах пляшут искорки.
Разве возможно ими не залюбоваться?
Мое платье развевается, шелестя по уже вытоптанной траве, ноги заплетаются, а голова начинает кружиться, и я роняю ее на плечо Алтана, позволяя крепким рукам удержать меня. Его запах опьяняет, и я больше не хочу думать ни о чем плохом. Пусть будет так: музыка, танец и он рядом.