Перси поднимает глаза к небу и выдавливает неровную улыбку, а я словно слышу, как рушится в этот момент его мир. Мечты, представление о себе и будущем. Сколько лет займет переучивание? Сможет ли он когда-нибудь владеть мечом, как прежде?
— Если не сможешь, вступишь в клуб тех, кому жизнь подложила какашку, — неловко шучу я, стараясь справиться с комом в горле. Этот парень никогда мне не нравился. Он подшучивал надо мной в первый день, одаривал надменными взглядами после, но разве можно спокойно смотреть на то, как человек лишается прежней жизни? И все же, какая горькая ирония: когда-то он считал себя выше меня, а сейчас, как никто другой, может понять, каково это — быть выдернутым из своих мечтаний в жестокий мир.
— У меня все равно никогда не получится быть такой принцессой, как ты, — отвечает он, и я усмехаюсь, сжимая его руку.
Завязав узел, Клио заканчивает с Перси и возвращается к изгою. Он принимается привязывать того к дереву, а я вдруг замечаю, что Алтана нет уже довольно долго. Сердце тут же неприятно дергается, и я в панике осматриваюсь.
— Нам пора идти к Алтану, — восклицаю я, и Клио замирает. Однако никакого ответа я так и не дожидаюсь: уже через пару секунд неразговорчивый глава стражи продолжает свое действие.
Закончив привязывать пленника, он поднимается и все-таки обращается ко мне и Перси.
— Дариана, поедешь со мной, а ты, — переводит Клио взгляд на раненого, — следи за пленником.
Мы уходим в чащу и тушим фонари. Без них почти ничего не видно, поэтому приходится идти наугад, надеясь вскоре заметить пламя от костра изгоев, ведь Перси сказал, что они остановились всего в нескольких сотнях ростов от нас.
Так и происходит. Через несколько минут ходьбы меж ветвей показывается отблеск, и я бросаюсь вперед. Бегу, перепрыгивая через поваленные деревья и кочки, оступаясь и царапаясь, но не позволяя ничему отвлечь меня. Клио бросается за мной и даже хватает за руку, стараясь сдержать необдуманный порыв, но я лишь отмахиваюсь.
Мы оказываемся на небольшой поляне, где, сжигая последние дрова, догорает костер. Его свет уже слаб, но все равно позволяет заметить лежащего неподалеку Алтана. Я застываю. Сердце, кажется, на миг останавливается, и все внутри обрывается. Я не могу сделать ни шага. Не могу даже вздохнуть.
Мертв?
Но разве я не узнала бы, если бы это было так?
Мысль об этом придает сил, и я прохожу вперед. Клио к этому времени уже тоже выбежал на поляну и остановился чуть поодаль.
Я опускаюсь рядом с Алтаном и переворачиваю его на спину. На голове видна кровоточащая рана, и я тянусь к ней дрожащей рукой. Слезы крупными каплями падают на мага, а перед глазами все плывет. Мои оковы не спрашивают разрешения, прежде чем позволить боли пронзить сердце.
— Алтан, — еле слышно шепчу я и краем глаза замечаю, как Клио оказывается рядом.
— Алтан, — вторит он мне и касается плеча мага. Глава стражи принимается тихонько тормошить его, и вскоре Алтан шевелится. Воздух вырывается из моих легких, и я обессиленно оседаю на землю, теряя равновесие.
— Ты как? — спрашивает обеспокоенно Клио, продолжая осматривать правителя. — Что случилось?
— Они вырубили меня, — кряхтя, Алтан приподнимается и касается раны на голове. Я тут же протягиваю руку, спеша хоть как-то помочь. — Странно. Их было шестеро, как и сказал Перси. Все взрослые, сильные, ловкие. Не понимаю, почему они не убили меня.
По дороге обратно ноги все еще плохо слушаются. Страх отступил, но воспоминание осталось. Так вот что значит быть настолько зависимым от одного человека. Так, что чувствуешь, будто весь мир готов обрушиться на тебя, если с ним что-то случится. А я ведь презирала его. Где же это чувство? Почему оно не защитило меня?
Когда мы возвращаемся к Перси, пленник уже очнулся и сидит прямо. Глаза его завязаны, но сам он явно вслушивается в происходящее. Алтан надеется, что незнакомец прольет свет на причины поступков изгоев, но, заметив ранение Перси, тут же выхватывает меч и подбегает к противнику. Я в ужасе застываю на месте. Неужели маг собирается убить его?
— Постой! — восклицаю я, и Алтан раздраженно оборачивается. — Он всего лишь подросток.
— Подросток, который может приковать нас к себе, развяжи мы ему глаза, — яростно возражает Перси. — Подросток, готовый лишить нас жизни! Тот, кто продолжит обкрадывать нас, если мы его отпустим! Так что ты предлагаешь?
А ведь Перси прав. Осознание опускается на сердце тяжелым грузом. Мы не можем просто отпустить его. Взять в плен? С магами так поступать запрещено, к тому же у деревни Алтана нет средств, чтобы кормить врагов.