— В первые месяцы, когда тело адаптируется, — поддерживает Алтан.
— Для тебя, наверное, это было увлекательно — смотреть, как буквально светятся изнутри твои глаза. Люди говорят, это невероятно красиво. Но только не для тех, кому подобное будет стоить жизни.
— Я тоже радовался, когда стал магом, — звучит более молодой голос. — Надеялся быть достойным продолжателем династии. Я единственный сын, а потому обучался руководству всю жизнь. Тренировался, занимался боевым искусством, заботился о здоровье и выносливости… Я пробыл магом всего полтора года до того, как Камень разбился, а людям из моей деревни пришлось искать себе новый дом.
— Ты не пошел к Горе Солнца? — спрашивает Алтан.
— Зачем? Путешествие заняло бы месяцы, мои люди не могли сидеть и ждать в темноте.
— Как видишь, никто здесь не жаждет власти, — снова говорит старик. — Мы просто пытаемся выжить. Охотимся, побираемся, ходим по краю ореолов деревень… Здесь ничто не растет, сам понимаешь. Мы не желаем никому вреда, но иногда все же приходится воровать, чтобы просто не умереть с голоду.
— Моя деревня не то место, где есть лишняя еда, — объясняет Алтан. Его голос стал заметно мягче, и я понимаю, что он проникся историями изгоев. У меня самой невероятно тяжело на душе. Люди, которых я так боялась, про которых слушала и рассказывала страшилки… — жертвы. — Мы сами с трудом пережили прошлую зиму. И то, сделали это далеко не все.
— Но у вас есть Камень. Есть скот, есть поля с растениями, шахты… У нас есть только страх и ненависть встречающихся нам на пути людей. И я не знаю, как мы можем это изменить.
— Я изменю. По крайней мере, в своей деревне. Я расскажу жителям о вас, но мы не можем предложить большего…
— Закон есть закон, — снова звучит голос молодого мужчины. — И мы надеемся когда-нибудь его изменить.
— Как? — изумляется Алтан. — Восстанием?
— Революцией. Однажды. Но прежде чем мы сможем начать ее, нужно найти способ изменить отношение людей к нам.
— Забирайте своего человека. Но мы не можем отдать всю нашу еду, — выносит вердикт Алтан после нескольких секунд размышлений. — Как насчет половины?
Кажется, обе стороны остаются довольны результатом переговоров, поэтому я со спокойным сердцем покидаю подвал, возвращаюсь обратно в домик и сажусь в уголке дожидаться Алтана.
— Все хорошо, — лишь говорю я Клио и расслабленно улыбаюсь.
Алтан возвращается через несколько минут и сообщает о результатах договоренности. Лэйн отправляется обратно к изгоям, а мы начинаем собираться. Пожилой мужчина, чей голос я слышала, велит людям вынести нам половину еды, и мы распределяем ее между собой. Алтан и Клио берут несколько сумок, а мне вручают небольшие мешки с сухофруктами и травами. Когда мы уходим, люди вновь заполняют город, и я пытаюсь пересчитать их. В основном это молодые мужчины, но среди жителей оврага есть и беременная женщина. Судя по всему, ей скоро рожать, и я с грустью думаю о ее дальнейшей судьбе. Видимо, не все изгои теряют свои семьи. Но долго ли она сможет здесь жить? А их ребенок?
— Почему они не примыкают к новой деревне? — спрашиваю я, когда мы пробираемся через чащу обратно к лошадям. — Они ведь могут скрыть свою магию.
— Ты знаешь слишком мало для той, которая собиралась замуж за мага, — замечает Алтан, с интересом поглядывая на меня. Я не могу понять, осуждает или одобряет он данный факт, и просто пожимаю плечами. Никто не просвещает простых людей об особенностях жизни магов. — Каждого нового жителя всегда проверяют. Магия внутри нас зависит от Камня Солнца, а потому реагирует на него. Если присмотреться, любой может заметить это проявление.
Я пытаюсь понять, о чем он говорит, вспомнить, замечала ли что-то необычное в Арагоне. Из разговора Алтана с предводителем изгоев я узнала, что в первые месяцы глаза магов буквально светятся магией. Проявляется ли она позже в похожей манере?
Мы продолжаем пробираться сквозь темный неприветливый лес, и чем дальше идем, тем тяжелее кажутся сумки. Я поглядываю на мужчин и с ужасом представляю, каково им нести по два больших мешка. Но они не жалуются, привычные к трудной работе, и я тоже стараюсь не думать о плохом. Скоро мы будем дома.
— Нам надо было лучше продумывать планы, — говорит Клио, перепрыгивая через очередную канавку. — Не могу поверить, что отпустил тебя одного к этим людям. Хорошо, что они оказались миролюбивыми бунтарями, а не жестокими головорезами.