— Кто же знал, что мы отправимся в их логово?! Туда можно было взять и пару десятков человек из стражи. Ты прав, нам надо прекращать совершать такие глупые поступки. Мы не можем позволить себе быть дураками.
— Я говорил тебе, с военной стратегией у меня плохо, — усмехается глава стражи. — Зато хорошо с ловушками. Мы разработали еще парочку новых, тебе нужно прийти посмотреть. Думаю, отличные мерзавцы получатся.
Внутри снова холодеет, и я останавливаюсь. Они говорят о том, как бы поизощреннее убить жителей моей деревни. Моего отца… Как человек, который подарил половину еды изгоям, может желать смерти ни в чем не повинным жителям деревни? Как странно… Я так привыкла презирать Алтана, что никак не могу осознать его добрый поступок. Я уже свыклась с тем, что он подлец, который не гнушается причинением вреда даже собственным людям, как вдруг сегодня он повел себя совершенно иначе, заставив меня на несколько минут забыть, что он жестокий тиран. Но пришла пора вернуться в реальность.
Алтан и Клио лишь оглядываются на меня, а потом продолжают путь, зная, что я все равно пойду за ними. И я иду.
Мы возвращаемся в деревню уже после обеда, и я тут же заваливаюсь на свой подоконник, постанывая от усталости. Алтан же лишь передает еду жителям и отправляется в лес.
— Вы ели в походе? — резко раскрыв дверь в спальню, упирает руки в боки Зулея.
— Нет, — вздыхаю я, морщась от ее голоса. — Я ужасно голодная.
Надо бы поесть. Я встаю со своего спального места и направляюсь к двери. Зулея, как всегда недовольная, в упор смотрит на меня, даже не думая отойти.
— Значит, опять не поел, — вздыхает она, качая головой. — Отнеси ему еду.
— Дай я хоть перекушу, — пытаюсь пройти в коридор я, но Зулея не пускает.
— С магом и перекусишь.
Я надуваюсь, словно ребенок, и, закатывая глаза, шагаю вниз. Опять мне приходится думать об этом негодяе! Зулея быстро собирает сверток и вручает мне. На улице накрапывает дождь, и я недовольно фырчу. Никакого покоя!
Конечно, я не хочу, чтобы он был голодным. Точнее, не хочет моя связь. Эта противная штука, что изощренно душит меня изо дня в день. Но я подбадриваю себя тем, что, когда вернусь, отправлюсь в конюшню и напишу очередное письмо Арагону. Человеку, который действительно заслуживает заботы и любви.
И все же я не могу выкинуть из головы поступок Алтана по отношению к изгоям. Почему он отдал им половину еды?
Хотя разве у него был другой выход? Может, он сделал вид, что заключил с ними сделку, потому что осознал, что иначе они его убьют? У них с Клио не было нормального плана, они находились без поддержки в логове врага, и им пришлось пойти навстречу и сыграть союзников. Конечно, как же я сразу не догадалась?! Глупо было думать что-то иное. У Алтана не могло быть другой причины, кроме собственной выгоды.
Я быстро нахожу его в лесу. Стражники, занимающиеся строительством ловушек, указывают мне путь, и я обнаруживаю Алтана на дереве, привязывающим что-то на ветку. Маг крепко держится за ствол ногами, но сердце все равно дергается от подобного зрелища. Если он упадет с такой высоты, то в лучшем случае что-нибудь себе сломает.
Пусть ломает, пусть шею себе свернет…
Алтан замечает меня и спускается. Вид у него изможденный, руки грязные, но глаза горят сосредоточенностью. Кажется, ничто не способно его остановить. Мы садимся на пеньки и принимаемся есть. Вокруг нас смертельные ловушки, и у меня возникает ощущение, что и кусок в горло бы не полез, если бы не вынужденная голодовка почти в течение суток.
— Мясо подгорело, — произношу тихо я.
— В следующий раз ты будешь готовить, — холодным тоном говорит Алтан, и я раздражаюсь еще сильнее. Спина ужасно болит, одежда и ноги промокли, мне холодно, и я сижу в окружении людей, которые хотят убить моих любимых. Еще мне не хватало им готовить! Да и вообще, можно подумать, что я этого и так не делаю: постоянно помогаю на кухне.
— Ненавижу готовить, — морщусь я.
— Кто бы сомневался!
— Ну да, — процеживаю сквозь зубы, — потому что я же такая принцесса… Знаешь, на самом деле я очень любила готовить в детстве. Мама учила меня, и я с удовольствием выполняла все ее поручения.
— И что случилось? — удивленно спрашивает Алтан. Кажется, он не ожидал подобного, отчего даже не сразу находит, что ответить. — Не царское это дело?
— Именно, — расплываюсь в притворной улыбке я. Случайно поймав его взгляд, я стараюсь смотреть с высокомерием, но лишь замечаю, как похож сейчас Алтан на мальчишку, спорящего о какой-то ерунде с бросающей ему вызов девочкой. В юности многие мои друзья проводили часы, пытаясь выяснить, кто лучше. Мальчишки кичились умением сражаться, а девчонки хитро пользовались расцветающей красотой. В итоге все эти независимые и обиженные юноши бегали за девушками, надеясь урвать хоть один поцелуй. — Отец однажды пришел с работы в плохом настроении. У них что-то случилось, и он был рассержен, нервничал. Мама тогда подала ему приготовленную мною еду, даже не успев сказать, кто был ее автором. И он раскритиковал ее. Сказал, что блюдо получилось подгоревшим и недосоленным, а когда мама сообщила, что ужин приготовила я, лишь заметил, что ему жаль моего будущего мужа. Жаль, что всей моей семье придется давиться такой гадостью и что даже его дочь оказалась ни на что не способна. Тогда у меня словно что-то отрезало.