— И ты перестала готовить…
— Нет. Наоборот, я делала все, чтобы стать лучшей в этом деле. Училась в три раза усерднее, чем раньше, проводила за готовкой целые дни, даже брала уроки у мастеров. И у меня получилось. Отец больше никогда не критиковал мою еду. Только хвалил. Мы с мамой не говорили ему, кто ее готовил, и потому он думал, что мама раскрыла какие-то кулинарные секреты. Но однажды он все узнал. И оказалось, что я лучший повар, которого он встречал. Отец пророчил мне готовку для всей деревни на праздниках, гордился мной. Но тогда был последний день, когда я что-нибудь готовила. Не знаю почему. Может, дело в том, что я ожидала большей награды за многомесячный труд или просто не считала, что вообще должна доказывать отцу, что чего-то стою. Я заслуживаю, чтобы меня любили просто так, потому что я его дочь. И он любил, я знаю. Любит… — на глазах выступают слезы, но я смахиваю их, не придавая никакого значения. — Но я все равно больше никогда не готовила. Сначала родители расстраивались, но потом, когда ко мне посватался Арагон, решили, что это не беда, ведь у магов есть слуги.
— Хм, а ты вредная, оказывается, — произносит Алтан, но вместо осуждения я слышу в его голосе некую… похвалу? — И упрямая. Никому не позволяешь принижать себя.
— Только у тебя это получается удивительно хорошо, — язвительно изрекаю я, приподнимая бровь, и на лице Алтана появляется робкая улыбка.
Вернувшись домой, я сразу ложусь спать. Усталость овладевает мной настолько, что не находится сил ни на что, кроме как стянуть мокрые вещи и завалиться на мягкий матрас. Оставшись лишь в нижнем платье, я забираюсь под одеяло и отворачиваюсь к окну, за которым все еще моросит дождь.
Меня будит звук возвращения Алтана. На улице темно, и я бросаю взгляд на часы. Поздно. Деревня уже спит, а ее маг только вернулся с работы. Он сбрасывает ботинки и опускается на кровать, тихо постанывая и закрывая лицо руками. Я чувствую, как ему плохо. Если у меня болит спина, то каково же ему, несшему в течение нескольких часов тяжелые мешки, а потом еще безропотно помогающему в строительстве? Алтан так напряжен, что, даже несмотря на сумасшедшую усталость, не сможет сразу уснуть. И как бы мне ни хотелось, я не могу радоваться его боли.
— Принести тебе чай? — спрашиваю я, но он только устало поводит головой, с прищуром глядя на меня.
— Ты же не готовишь.
— Это я приготовлю, — слегка усмехаюсь я.
— Не нужно.
Алтан подходит к шкафу и неспешно переодевается. Я замечаю грязь на его теле и понимаю, что у него нет сил даже вымыться. Он ополоснул только лицо и руки, когда вошел в комнату.
— Мой папа — один из стражей, поэтому тоже иногда приходит домой сильно уставшим. Так, что не может даже уснуть. Его разум утомлен, его тело… Мама помогает ему расслабиться, — несмело говорю я. Не уверена, что мне стоит ему помогать, но прикованную часть меня все равно тянет это сделать. Кроме того, разве я не хотела влюбить его в себя?
— Как?
— Твое тело слишком напряжено, — отвечаю я и поднимаюсь. Подойдя к Алтану, сидящему на кровати, я опускаюсь рядом. Что-то внутри снова реагирует на подобную близость, и сердце начинает биться быстрее, но я изо всех сил игнорирую это. — Почему ты так поступаешь с собой?
Опять что-то не вяжется. Не стыкуется подобное поведение с образом эгоиста.
— Я не делаю ничего, что не делали бы остальные, — отвечает Алтан, слегка хмурясь. Очевидно, ему странно слышать подобные вопросы, хоть я и уверена, что многие советовали трудолюбивому магу отдыхать побольше.
Но он прав. Вся деревня работает с утра до ночи, и он — предводитель, маг — истинное лицо своего народа.