҉
Проходит еще пара дней. Ничем не примечательных в своем унынии и однообразной работе. Я провожу утро на кухне, помогая Зулее готовить, затем отношу обед Алтану, а после присоединяюсь к женщинам. Постепенно я запоминаю их имена и даже проникаюсь проблемами. Они не виноваты в моей судьбе. Эти простые женщины, обреченные на жизнь в постоянной серости… Разве не хотели бы они оказаться в солнечной деревне среди плодородных лугов, в тепле уходящего лета? Но никто из них не оставляет свою родину, и я даже не знаю, стоит ли изумляться подобной глупости или восхищаться сильной преданности. Некоторые жители все же покинули это место. Например, отец Лили. Она не рассказала подробностей, но я поняла, что он оставил семью. Кроме этого, я слышала о паре других случаев. Иногда переезжали целые семьи. Но Алтан никогда не сможет никуда переехать… А значит, и я.
День сегодня туманный. Закончив приготовление обеда, я несу сверток в чащу, откуда уже не раздаются звуки стройки. Ловушки готовы. Работники заканчивают наполнять ров, и у меня по спине пробегает холодок. Скоро. Со дня на день. Во время обеда Алтан беседует с жителями, совсем не замечая меня. Они обсуждают, когда начнут войну, а я понимаю, что совершенно не могу есть. Алтан и другие жители так воодушевлены, что оковы испытывают меня сильнее обычного.
Обратно из леса я иду вместе с Пией. Как всегда веселая, она заряжает беззаботным настроением, и на несколько минут мне даже удается забыть о надвигающейся буре.
— К нам приехал торговец! — с воодушевлением говорит подруга, а я лишь повожу головой. Что мне с торговца, когда у меня нет ни камешка*?
— Уже купила что-то?
— Нет, я еще не ходила, но девчонки сказали, что он привез украшения из перьев птиц. Говорят, есть даже шляпки!
— В такую погоду нам только шляпки с перьями носить! — парирую я, смотря на туман. Вчера целый день накрапывал дождь, сегодня ничего не видно дальше вытянутой руки. Как нам удастся покрасоваться?
— Ну, может, не шляпки, конечно. Но пояс я бы взяла. Носила бы на праздники.
— Я заметила, что ловушки размещены в чаще леса, — меняю тему я, не в состоянии говорить о глупостях, когда со дня на день начнется война. — Разве не логичнее было бы поставить их на подходе к деревне?
— На всех тропах стоит стража. Да и они узкие — армия там не поместится, — отвечает Пиа. — Кроме того, мы не можем преградить все входы и выходы — торговцам нужны пути сообщения.
— То есть люди пойдут в лес… — осознаю я, — или их просто перебьют на дорогах.
Меня начинает подташнивать от этих мыслей, поэтому я быстро прощаюсь с Пией и убегаю обратно в деревню. Снова в конюшню. Снова в единственное место, где могу выплеснуть эмоции. Кажется, по пути я даже миную того самого торговца, о котором говорила Пиа, но не обращаю на него ни малейшего внимания. Думать об украшениях? Это даже не смешно.
Очередное письмо Арагону, окропленное слезами, помогает немного успокоиться, и через час я выхожу из своего укрытия. Сегодня женщины делают заготовки ягод на зиму, и я присоединяюсь к ним в амбаре, где снова слушаю разговоры о вещах, которые кажутся мне пустяками.
Вечером туман немного рассеивается, и я возвращаюсь в Башню неспешно, надеясь, что ветер унесет мое волнение. До входа в дом остается всего несколько ростов, когда кто-то внезапно хватает меня за руку и затаскивает в конюшню. Я не успеваю произнести ни слова, как уже оказываюсь впечатанной в стену, и поднимаю глаза. Тихий возглас срывается с моих губ:
— Папа?!
______________________________________
1 Ладонь - 15 см
2 Камешек - имеется в виду местная валюта - каменья (смотреть подробнее в Справочнике)
Глава 9. Путник
Слезы вырываются из глаз, и я приникаю к груди отца, вдыхая родной запах. Не могу поверить: он рядом. Его крепкие руки заключают в объятья, и этим простым движением словно возвращают меня домой. В детство, в безопасность, к семье. И кажется, что теперь все будет хорошо.
— Папа! — снова восклицаю я, всхлипывая. Слезы падают на его камзол, и я сцепляю руки за спиной отца.