— Девочка моя! — шепчет он, все сильнее прижимая к себе. — Спасибо Солнцу, я нашел тебя!
Я слышу в его голосе слезы и плачу все сильнее. Мне хочется рыдать, уткнувшись в его грудь, хочется выплеснуть весь ужас, что накопился за последние дни. Как я скучала по нему! Внезапно понимаю, что чудовищно боялась больше никогда его не увидеть. Несмотря на надежду и стремление бороться, какая-то часть меня все равно предполагала, что я разлучена с семьей навечно.
Папа целует меня в лоб и отстраняется, чтобы хорошенько рассмотреть.
— Ты нашел меня, — говорю я и улыбаюсь. Слезы капают с подбородка и оставляют мокрые пятна на платье, но я радуюсь, как маленький ребенок, проснувшийся от кошмара.
— Я бродил по окрестностям, надеясь напасть на какой-нибудь след. Знаешь, этой деревни ведь нет на наших картах.
— Нет на картах? — изумленно переспрашиваю я. Но ведь Алтан ждет, что Арагон придет сюда.
— Я наткнулся на поселение изгоев, они и рассказали мне о ней. Сам не понимаю, почему нам не известно об этом месте. Но это неважно! — папа касается моей щеки и поправляет выбившийся волос. — Как ты? Что случилось с тобой? Тебя кто-то похитил? Мерзавец, что правит этой деревней? Он оковал тебя?
Я грустно киваю, и руки отца сжимаются на моих плечах.
— Я убью его! — сквозь зубы произносит он и делает шаг к выходу. Я тут же преграждаю ему путь.
— Стой! Нельзя! Ты не можешь появиться перед ним!
Взгляд папы холодеет, и он с поражением отступает.
— Действительно, — обреченно говорит отец, — потому что ты первая встанешь у меня на пути.
Он прав. Это пугает. Из-за связи я пойду даже против собственного родителя, но это не единственная причина.
— Не только поэтому. Ты в его деревне. Думаешь, выйдешь отсюда живым?
— Мне все равно. Зато ты лишишься оков и сможешь вернуться домой. Мама так скучает по тебе! Ночами не спит! И Эбу постоянно зовет.
— И ты им нужен, — со слезами отвечаю я. — Разве они смогут без тебя? Со мной все нормально. Вам не нужно волноваться.
— Нормально? Ты невольница! — восклицает папа. — Ты же ничего не сделала. Почему он выбрал именно тебя?
— Из-за Арагона. Он хочет развязать войну и использует меня в качестве приманки.
— Но Арагон не придет. Он и не собирался тебя искать.
Внутри больно ударяет, словно камень падает на грудь, но я лишь повожу головой и ободряюще улыбаюсь.
— Наверняка он понял, что случилось. Что это провокация. Благополучие деревни важнее одной жизни.
— Так и есть. Он не дал нам никаких объяснений, но вел себя, словно ждал нечто подобное.
— Он что-то сделал Алтану… — размышляю я вслух, и отец хмурится.
— Все равно это не дает ему никакого права…
— Конечно, не дает, но сделанного не воротишь, — отвечаю я, и папа сжимает зубы. Он все еще порывается выскочить и напасть на Алтана, но справляется с гневом и приходит к более рациональному поведению. Таков мой папа. Вспыльчив, но разумен.
— Какой он, этот… Алтан? Жестокий?
— Нет, — отвечаю я, качая головой. Зачем рассказывать отцу о том, как мне плохо, если он не сможет помочь? — Он очень любит свою деревню. Очень трудолюбивый. И ко мне относится справедливо. Не заставляет делать ничего, что не делал бы сам. Все его любят.
Только произнеся тщательно обдуманные слова, призванные выставить Алтана в выгодном свете, я понимаю, что все это правда. Я не упоминаю тяжелую работу детей и стариков, но едва ли трудолюбивая натура жителей деревни делает их мага монстром.
Услышав это, папа немного успокаивается и окидывает взглядом конюшню. Улицу видно совсем немного, но и этого хватает, чтобы напомнить о здешнем климате.
— Но тут совсем нет солнца, — сетует папа. — Я чуть не захандрил за эти несколько часов.
— Как ты вообще сюда попал?
— Приехал купцом, — разводит руками отец, показывая свой наряд, увешанный побрякушками. Я вижу, что он гордится сработавшей хитростью, и искренне улыбаюсь его успеху.
— Так это ты привез нам перья для шляпок?!
— Пришлось ощипать несколько птичек, — усмехается папа. Мы стоим так, улыбаясь друг другу, и снова вспоминаем о печальной реальности. Но даже секундная радость приносит облегчение.
— Расскажи мне еще о маме, Эбу и Малине, — прошу я, поудобнее оперевшись на стену, и отец снова грустно улыбается.
— Малина научилась шить. Смастерила платье, говорит, что отдаст его тебе, когда ты вернешься.
— Скажи ей, что я с нетерпением жду этого момента. Уверена, оно мне очень понравится, — улыбаюсь я сквозь слезы. Сердце снова щемит от невероятной тоски.