Проходит дня три с начала нашего пути, когда вдруг на мою руку падает снежинка. Лошади ступают на белый покров, и вскоре перед нами предстает заснеженное поле. Сначала слой снега тонок и легко сдувается сильными порывами ветра, но через несколько часов мы уже пробираемся через сугробы. Холодает все сильнее. Дрожащими руками я постоянно поправляю плащ.
— Ты вообще знаешь, куда мы идем? — спрашиваю я, стуча зубами, когда мы в очередной раз устраиваем привал.
— Мы идем правильно, — черство отвечает Алтан, пытаясь разжечь костер.
— Уверен? Потому что полугодовой поход по деревням уже не кажется такой уж плохой идеей, — язвлю я. Мне так холодно, что становится страшно. Иногда я думаю, что мы умрем в этой ледяной тьме. — Здесь вообще ничего нет! Даже животных!
Мы не видели следов уже пару дней. Никто не хочет жить в таких условиях. И только мы, как сумасшедшие, бредем непонятно куда.
Алтан крутит веточку над огнем фонаря, но пламени все никак не удается зацепиться за заледеневшее растение. Эти секунды тихой борьбы коробят, словно лязг соединенных мечей.
Раз, два, три, четыре… Они звучат в голове, будто гонг.
Алтан кидает палку в снег и с рыком отшатывается.
— Проклятье!
И он нервничает, оказывается.
И он устал. И ему холодно. Только теперь я замечаю, как побелели его руки. Алтан потирает пальцы, но никак не может их согреть.
На меня накатывает паника.
— Поехали дальше, — говорю я тихо, стараясь звучать уверенно и спокойно. Как будто все нормально. — Может, там будет получше. Мы все равно ели не так давно. И запасов хватит на более долгое время.
Он смотрит на меня, полный сомнений, но потом все же кивает, и мы снова забираемся на лошадей. Они тоже, должно быть, голодные. Надо будет откопать траву.
Но лучше не становится. Мы едем еще несколько часов и наконец въезжаем в лес. Однако там ничего не меняется. Снег валит крупными хлопьями, добавляя новые слои к и без того высоким сугробам. Со временем лошадям становится все труднее пробираться через них, и мы с Алтаном снова отправляемся пешком.
Повозка застревает, и нам приходится перевесить вещи на лошадей. Бросать ее не хочется, но выбора нет. Надо идти вперед.
Двигаться все труднее. Мы упрямо плетемся вперед, но холод и усталость выигрывают бой. Мои ноги промокли и заледенели, а я сама так измождена, что боюсь упасть. Упасть и остаться в этом белоснежном зимнем царстве. Даже лошади противятся все сильнее, уставшие от постоянных преград.
Вдруг Алтан останавливается. Он поворачивается ко мне, и я понимаю, что он испытывает то же самое. Сил больше нет. Страх впивается цепкими когтями. О костре здесь можно и не мечтать, а если мы уснем, то, вероятно, уже не проснемся.
Проваливаясь в сугробы, я подхожу к Алтану. Не знаю, что я жду, чего хочу, но всматриваюсь в него, словно в последний лучик надежды. В его бездонные серые глаза. И тут он улыбается.
— На твоих волосах снежинки смотрятся особенно красиво, — произносит маг и обессиленно падает в сугроб.
Внутри все обрывается, и я бросаюсь к Алтану. Опускаюсь рядом и хватаю за плечи. От холода и страха меня начинает трясти.
— Я привел нас на смерть, — шепчет Алтан, словно в бреду.
— Нет, нет! Мы справимся! Я не собираюсь сдаваться. Я не умру тут! — тормошу я мага. — И ты не умрешь! Потому что если умрешь ты, умру и я! Слышишь? Мы дойдем! Не знаю куда, но дойдем!
Он снова улыбается. Такой слабой, теплой улыбкой, отчего на секунду я даже забываю, что вокруг нас сгущается тьма. Но это странно. Он перестал презирать меня. Сдался?
— Твоя деревня! Ты бросишь их на произвол судьбы? Как они без тебя? Зима скоро! Этот холод придет и к ним! Давай же!
Я уже почти кричу, напоминая Алтану о самом важном, и это работает. Мы встаем. Встаем и упрямо направляемся вперед, буквально таща за собой лошадей.
Одно достоинство у снега точно есть — с ним стало светлее. Благодаря этому я замечаю небольшой холм вдали и вскоре вижу, что это поваленное дерево. Его мощные корни выдрались из земли, образовав небольшое углубление и навес. Мы проходим туда и счищаем тонкий слой снега. Земля ледяная, но зато нам удается набрать веточек и коры. Мы складываем их вместе в небольшое углубление и снова тянемся к фонарю. Алтан подносит кору к огню, и на этот раз пламени удается захватить уголок. Мы оба выдыхаем.
Не сегодня. Наши жизни закончатся не сегодня.