Я снова кидаюсь в бой. Глупая девчонка… На что я способна? Но какая разница? Разве могу оставить Алтана?
— Дариана, беги, — шепчет он, уклоняясь от удара и толкая одного из противников горящим поленом в живот.
Но я не бегу — вместо этого нахожу взглядом лошадь Алтана. Меч. Если я его достану, у нас появится оружие получше деревяшки.
До него всего несколько шагов, и я делаю их в одно мгновение. Меч висит сбоку, и я хватаюсь за рукоятку в попытке достать, когда молодой изгой дергает меня за руку и со всего размаху бьет по лицу.
҉
Боль буквально раскалывает голову, когда сознание возвращается. Тело неспешно покачивается на чем-то, а щека трется о ворс. Темно. По-прежнему темно. Даже еще темнее. Я не понимаю, где нахожусь. Не понимаю, что происходит. Пытаюсь поднять голову, но сделать это трудно. Осознание приходит лишь спустя несколько секунд: я на лошади. Вишу, лежа на животе, с завязанными за спиной руками. Сердце больно дергается, и паника охватывает разум.
Я стараюсь пошевелиться, но получается не лучше, чем у гусеницы. Раскачиваюсь снова и снова, не сдаваясь, и в результате все же скатываюсь назад.
— Стой! — кричит мужчина, когда я падаю на землю, и тело снова леденеет.
— Проснулась, красавица? Как щека? — Изгой подходит ко мне, и я перепуганно пытаюсь отползти назад. Но связанные руки мешают. Мужчина наклоняется и хватает меня за подбородок, настойчиво приподнимая голову. Я мотаю ей, стараясь уйти от прикосновения, когда на меня вдруг лавиной накатывают воспоминания. Алтан!
— Где Алтан? Что вы с ним сделали?
— Твой дружок? Валяется под кустом. Но тебя это уже не должно волновать.
— Он жив? — пытаясь говорить как можно тверже, спрашиваю я, но голос все равно дрожит. Внутри разверзается ужас.
— Зачем нам лишние проблемы? Мы не убиваем.
Благодаря этому ответу получается вздохнуть. Но теперь снова охватывает беспокойство о моей участи. Что они сделают со мной? Зачем я им? Они взяли все. Лошадь, на которой я висела, — моя, а перед ней идет кобыла Алтана. Все наши припасы: еда, каменья, оружие, одежда и даже покрывала, — в свертках на лошадях и на плечах изгоев. У Алтана не осталось ничего, кроме жизни.
— Вы оставили его там и забрали меня? — произношу я бездумно, и молодой изгой смеется.
— От тебя пользы побольше будет.
От этих слов чернота снова разливается перед глазами, и я даже не чувствую, как мужчина поднимает меня. Его мерзкое дыхание лишь на секунду достигает носа, а потом изгой снова забрасывает меня на лошадь и больно ударяет по ягодицам.
Как я найду Алтана? Как сбегу? С каждым шагом лошади я дрожу все сильнее и не прекращаю до самого привала через мучительно долгую пару часов.
— Тяжелые кульки! — говорит молодой изгой, который шел впереди.
— Хорошая выручка! — поправляет его главарь. — Еды на пару недель хватит.
Они бросают вещи на землю, и мой страж спускает меня с лошади.
— Мы, конечно, можем забросить то, что несем, на вторую лошадь, но вы сами хотели девчонку, — продолжает главарь, разводя костер.
— Брос, ты же знаешь, как давно я не общался с дамами, — усмехается мой стражник, и при свете вспыхнувшего костра удается разглядеть его рыжие волосы и гнилые зубы. — Нас даже шлюхи сторонятся.
Как же я их понимаю!
— А эта красивая, — он снова хватает меня за подбородок и поворачивает к себе. — И не придется больше искать самых дешевых или рыскать ночью по домам.
Меня снова охватывает холод. На миг я представляю, как эти люди пробираются ночью в спальни молодых девушек, и к горлу подступает тошнота.
— Ну, развлекайся, Стит, — усмехается главарь, и изгой притягивает меня к себе за талию. Я упираюсь в его тело и изо всех сил стараюсь отстраниться. Но тщетно. Он в разы сильнее. Стук сердца начинает отдаваться в ушах.
Мне ничего не остается, кроме как лягнуть его. Стит взвывает от боли и отпускает, хватаясь за ногу.
— Ах ты дрянь! Но ничего, я люблю боевых, — шипит он сквозь зубы, и не успеваю я развернуться и сделать пару шагов прочь, как он подтягивает меня за связанные руки. Я снова упираюсь в его тело. На этот раз спиной. Снова оказываюсь в капкане. Снова пинаюсь. И снова получаю пощечину.
Я падаю на землю, но на этот раз сознание не теряю, а потому вижу, как Стит опускается рядом, и чувствую, как руки задирают платье.