Мы доходим до края леса. Перед нами простирается очередное поле, пугающее чернотой, поэтому мы решаем заночевать на границе. Выбрав место помягче, мы укладываемся на траву и накрываемся курткой Алтана.
Меня будит свет. Но не привычное яркое пламя огня от поднесенного факела, а ласковый, оранжевый свет. Я разлепляю глаза и, словно завороженная, встаю ему навстречу. Куртка Алтана падает с моего тела на землю, но я просто иду вперед — к самой границе леса, откуда открывается вид на просыпающееся под розовым небом поле.
Я шагаю вперед. Спускаюсь с холма, ступая по шелковистой траве, и сбегаю в ярко-зеленое, полное благоухающих трав поле. Навстречу солнцу. Спасительному, ласковому солнцу. Я бегу со всех ног, и ветер треплет мои волосы, сдувая слезы с щек. Платье цепляется за траву, я спотыкаюсь, но все равно продолжаю путь. Туда, где больше не будет этой проклятой темноты.
Какое же красивое небо! Какое прекрасное переплетение чистого нежно-голубого с ласковым розовым! До ушей доносится щебет птиц, и парочка летунов вырывается из травы, приветствуя новый день.
Я опускаюсь. Оседаю на зеленый ковер и вдыхаю чарующий запах, смотря на потрясающий рассвет.
— Вот ты где, — звучит голос, и я оборачиваюсь. Не знаю, сколько времени я уже сижу в этом зеленом царстве, но Алтан, видимо, успел меня потерять.
В этом волшебном месте даже он выглядит иначе. Тяжелой куртки и плотной жилетки на нем больше нет — они в руке, на теле же осталась лишь легкая светлая рубашка. А на лице — свобода. Кажется, что с его сердца сняли тяжкий груз, и Алтан улыбается, щурясь от непривычного света. Мне же кажется, что я прежде никогда не видела его таким красивым. Волосы спутаны, на лице — отрастающая борода, тело и одежда покрыты грязью, но глаза… в них все иначе. В них — сама жизнь.
Я поднимаюсь и подхожу к нему. Хочется вглядываться в его лицо, отыскивая все новые оттенки эмоций, и я улыбаюсь, находя там что-то непривычное. Алтан тоже не отрывает от меня глаз. Он смотрит жадно, с умиротворением и нежным восторгом, а потом касается ладонью моей щеки. Я замираю. В этом нежном прикосновении столько разрывающего сердце обещания, что у меня перехватывает дыхание, а когда его рука зарывается в мои волосы, по телу пробегают мурашки. Легкий теплый ветерок и его пальцы — удивительный, чарующий дуэт. А еще улыбка… Выражающая пусть мимолетное, но такое искреннее счастье.
҉
Когда мы неспешно идем по полю, мои руки скользят по высокой траве, а солнце слепит глаза, заставляя щуриться. Мне нравятся эти знакомые ощущения: тепло, припекающее через одежду, и ветер, играющий волосами. Но температура все растет, и постепенно становится даже жарко.
— Могу дать тебе свою жилетку, — говорит Алтан, когда я в очередной раз обмахиваюсь букетом из трав.
Я теряюсь. Соблазн избавиться от тяжелого жаркого платья слишком велик, но под ним у меня лишь сорочка. Да и одна только мысль о том, чтобы снять платье перед мужчиной, отбрасывает к чудовищным воспоминаниям, сковывающим все тело.
Словно понимая это, Алтан молча протягивает жилетку и уходит вперед. Я остаюсь одна. Вокруг никого — лишь бескрайние просторы и стрекочущие насекомые.
Что ж, так и быть, я переоденусь, иначе вскоре радость от возвращения лета сменится на досаду. К счастью, жилетка приходится впору. Я затягиваю шнуровку на спине, застегиваю пуговицы и получаю коротенькое платье без рукавов, закрывающее ровно столько, сколько нужно. Под ней остается моя сорочка с длинным рукавом, и общий образ оказывается пристойным и наконец не таким жарким. Дышится сразу легче.
Постепенно на лугу появляются цветы. Малиновые, белые, желтые — огромное разнообразие красок и размеров. Я собираю их по пути и вдыхаю аромат, наслаждаясь вернувшимися запахами. Одна из причин, почему я не люблю зиму, — это полное их отсутствие.
Через несколько часов мы подходим к небольшому озеру, окаймленному лесочком. Блеск его воды манит прохладой и чистотой, заставляя бороться с желанием нырнуть и смыть с себя недельную грязь.
— Это верхнее озеро Малой Озерной Дуги, — говорит Алтан, снимая с себя рубашку и обувь. Ему ничто не мешает искупаться, и я с завистью наблюдаю за его действиями.
Будто зачарованная, я смотрю, как Алтан кидает вещи на траву и спускается в воду. Взгляд скользит по его плечам и спине, а потом останавливается на пояснице. Я отворачиваюсь. Тело неприятно напрягается, и, присев на траву, я подтягиваю к себе ноги. Алтан ныряет.
Он плещется в воде несколько минут, наслаждаясь прохладой, и изредка поглядывает на меня. Не знаю, о чем он думает. Считает ли мое поведение странным или пытается завлечь к себе, но с каждым его взглядом мне становится все более неловко. Однако он так ничего и не говорит, а закончив плавать, заваливается на траву неподалеку от меня.