— Я могу сделать так, чтобы ты забыла, — неожиданно говорит Алтан, присаживаясь рядом, и сердце ускоряет стук. — Все эти ужасные воспоминания... Я могу их стереть.
Глава 12. Принс
— Как только мы придем в деревню и я окажусь достаточно близко к Камню Солнца, — продолжает Алтан, заставляя меня затаить дыхание. Его предложение определенно заманчиво.
Если то, что он говорит, исполнится, мне больше никогда не придется видеть напавших на меня изгоев во снах. Они перестанут преследовать в воспоминаниях, заставлять вздрагивать от малейшего шороха и мешать радоваться. В груди больше не будет тяжести, не позволяющей нормально дышать. Но неужели влияние этих подонков настолько сильно, что я смогу избавиться от него, только выбросив из памяти кусочек жизни? Кажется, согласиться на предложение Алтана — значит расписаться в собственной слабости. Подтвердить, что его мысли обо мне — правда. Ни на что не способная, изнеженная, избалованная девочка — качества, которые так презирает во мне маг. Похоже, он не верит, что я смогу сама справиться с этой болью.
Но я должна. Не только ему, но и себе. Доказать, что я сильнее своих врагов. Что мой дух сильнее моих страхов.
В конце концов, я спаслась от этих мерзавцев. Не позволила им надругаться надо мной. Победила. Они не получили власть. Они ничего мне не сделали.
Вместо ответа я поднимаюсь с земли, сбрасываю с себя жилетку и ступаю в воду. Гордо, непреклонно, пусть и дрожа внутри.
Я чувствую взгляд Алтана на себе, пока плаваю. Ненавязчивый, но заинтересованный, пристальный. Кажется, он испытывает меня, пытается понять, чего я стою. И одна только мысль об этом заставляет быть сильнее. Не позволяет сломаться.
Он отворачивается, когда я вылезаю. Провести остаток жизни в воде не удастся, поэтому я просто прикрываю руками грудь и расправляю прилипающую к телу сорочку. Несмотря на то что я не боюсь Алтана, тело так напряжено, что, кажется, вздрогнет от любого его движения.
Он же словно понимает это. Алтан позволяет мне одеться, и только потом поворачивает голову.
— Как бы мне ни хотелось забыть произошедшее, я не могу изменить прошлого, — выношу я вердикт, — а значит, должна его помнить. Заставив меня забыть, ты не сотрешь тот момент из истории. Ты просто сделаешь меня слабой в моем невежестве.
Алтан не сводит с меня взгляда на протяжении нескольких секунд, после чего придвигается и надевает мне на голову венок из полевых цветов.
Я даже не заметила, как он его сплел. Видимо, сделал это, пока я купалась.
— Так вот какое у тебя хобби, — говорю я, снимая венок с головы и разглядывая его. — Кто бы мог подумать! Могучий маг плетет венки для девушек.
Он улыбается, но почему-то грустно, и его улыбка быстро пропадает с хмурого лица.
— Мне нравится, — я надеваю венок обратно и задираю голову, словно знающая себе цену королева.
А я ведь тоже плела их когда-то…
Я не вспоминала об Арагоне уже около недели. Не думала о нем. Совершенно. Ни единой мысли не скользнуло в мой разум ни во время долгих походов, ни во время тяжелых испытаний.
Кажется, от моей прошлой личности остается все меньше… Наверное, она растворяется. Превращается во что-то иное.
— Кем ты хочешь меня видеть? — спрашиваю я к собственному удивлению. Заметив, что Алтан не понял вопрос, я поясняю. — От оков не избавиться. Кем я должна быть всю оставшуюся жизнь?
— Я не знаю, — погружается он в размышления. — Я даже не знаю, кем хочу быть сам. Я не могу сейчас думать об этом. Сначала нужно выиграть войну.
— Войну? — испуганно спрашиваю я. — Ты же передумал биться с Арагоном.
— Все равно войну. С темнотой, холодом, голодом и нищетой! С жизнью, на которую я обрекаю свой народ.
— А если бы ты не был магом, кем бы стал? — интересуюсь я, упираясь рукой в согнутое колено и подпирая ладонью голову. Почему-то, сидя вот так в лучах солнца на берегу озера, очень просто представить Алтана кем-то другим.
— Учителем. Мне всегда нравилось узнавать новое и делиться знаниями с другими. Нравилось помогать детям познавать мир.
— Но у вас даже школы нет!
— Была. Просто теперь на нее совсем нет времени. Да и заботы стали иными.
Я пытаюсь представить Алтана учителем. Не суровым, ответственным за весь мир магом, а обычным человеком, объясняющим детям предметы. И не могу. Не вяжется у меня образ главаря, лишившего меня воли, с образом мудрого преподавателя. Чему может научить человек, готовый уничтожить целую деревню лишь из-за нехватки солнца для своего народа? И в то же время оковы заставляют вспомнить все моменты, когда он вел себя совсем иначе, а рука сама касается венка.