Интересное трехэтажное здание имеет несколько входов со стороны озера, и к каждому из них ведет своя лестница. Нас селят на нижнем этаже, прямо напротив длинного мостка, с которого открывается чарующий вид на озеро, но, к сожалению, в темноте его рассмотреть не удается.
В комнате широкая мягкая кровать, высокий узкий шкаф и небольшое кресло рядом со столом для умывания. Наша история о замужестве и бедность не позволили взять две комнаты, поэтому приходится довольствоваться одной. Но мы уже привыкли спать рядом. Неудобства и смущения почти нет. Мы устраиваемся в постели и гасим масляную лампу на небольшой прикроватной полочке.
— Сколько мы здесь пробудем? — спрашиваю я, смотря на темный потолок.
— Нам нужно заработать достаточно каменьев, чтобы не пришлось больше нигде останавливаться надолго и чтобы хватило на два билета в оба конца через Пиратский ход. Стоит воспользоваться случаем, пока есть работа. Найти ее не всегда легко.
— Нам очень повезло с Принсом, не так ли? — улыбаюсь я, вспоминая его доброе лучезарное лицо.
— Пожалуй.
— Из тебя ни для кого комплимент не вытянешь! — с шутливым упреком замечаю я. — А что за Пиратский ход?
— К Горе Солнца ведут две основные дороги: Королевский путь и Пиратский ход. На первом нас поджидают жестокие и жадные изгои, а в конце второго — лишь жадные пираты. Если у тебя нет охраны, соваться по первому — самоубийство. Так что мы пойдем по второму. Но для этого нужны каменья. Много.
— Значит, пока мы здесь, — подвожу итог я полувопросительной интонацией.
— Пока здесь, — подтверждает Алтан.
Ночью я снова вижу его глаза. Голодные, полные ядовитого желания. Стит наклоняется ко мне, окатывая смрадом своего дыхания. Его рука нагло ползет по моей ноге, а я лишь напрасно дергаюсь. Мои руки связаны сзади, ноги и плечи чем-то придавлены. Мне никак не сбежать.
— Я дочь великого мага, — восклицаю отчаянно я, но Стит лишь улыбается.
— Я тебе не верю.
Его тело придавливает меня к земле, и дышать все труднее. Сердце заходится в сумасшедших ударах, воздух почти не попадает в легкие. Я чувствую что-то твердое между ног и начинаю кричать. Стит зажимает мне рот, отбирая последний способ сопротивления. Я едва могу шевелиться. Слезы вырываются из глаз, и я отчаянно мычу.
— Дариана! — нежный шепот врывается в сознание своей чужеродностью, и вдруг я ощущаю уже другие руки. Не грубые, не властные, не желающие причинить мне боль. Я пытаюсь найти их, но не могу — все смешивается. — Дариана, проснись!
Я распахиваю глаза и вскрикиваю, заметив перед собой темную фигуру. Страх цепко обхватывает сердце. Я брыкаюсь, и, к своему собственному изумлению, у меня получается сдвинуться. Одеяло сбивается в кучу, и я взбираюсь к изголовью кровати. Я по-прежнему в предоставленной нам комнате. Не в пугающем лесу с его хищниками — в безопасной комнате. Но почему-то сбежать от них не получается даже здесь. Соль от слез на щеках слегка стягивает кожу, но вдруг помимо нее я ощущаю ласковое прикосновение.
— Это просто сон, — шепчет Алтан. Он сидит передо мной, поглаживая по лицу в попытке успокоить, но я все еще с трудом могу найти грань между сном и явью.
Взяв плед с кровати, я закутываюсь в него и выхожу из комнаты на просыпающуюся улицу.
Рассвет едва теплится. Мосток уводит меня в даль озера, и я наконец выдыхаю. Прохладный ветер раскачивает высокую траву, пробуждая природу и перебирая пряди моих волос. Слегка касаясь, он летит над водной гладью и разливается шелестом пышных крон.
То был просто сон. Вот моя реальность. Свет и простор. Ужасы тьмы остались в прошлом.
За спиной раздаются неспешные шаги, и я сильнее кутаюсь в плед. Алтан останавливается рядом. Мы ничего не говорим, и я понимаю, что он так же, как и я, вслушивается в тишину.
— В детстве отец научил меня одному трюку, — спустя пару минут все же заговаривает Алтан, и я поворачиваюсь.
В руке он держит несколько плоских серых камешков, и я с удивлением гляжу на них.
— Он говорил, что придумал его, еще будучи маленьким и живя в деревне с моим прекрасным дедушкой. Когда от бессилия, негодования и злости часто не мог уснуть. Когда одолевали мысли, от которых невозможно было укрыться. Он брал камень, — Алтан выбирает один из камешков и, покручивая в руке, задумчиво рассматривает, — мысленно помещал в него злость и обиду, а потом кидал так далеко, как только мог. Он превращал плохое, с которым ничего не мог поделать, в нечто красивое.