— Но что мы можем ему дать?
— Информацию. О деревнях, о магах, об изгоях.
Сердце подпрыгивает в груди от одного слова, и я прикрываю глаза.
— Если что, я знаю, кого сдать, — замечает Алтан, и я улыбаюсь. — Но все же надо подстраховаться.
Он берет меня за руку и заглядывает в глаза. Внутри все снова холодеет. Но не от страха — на этот раз в сердце будто врывается щекотливый холодный ветер.
— Если король попросит тебя сделать что-то, что пойдет нам во вред, если внушит что-то, ты найдешь способ его обмануть.
Он отстраняется, а я чувствую, словно мне в руки дали оружие. Внушение наградило силой, и некое сидящее где-то глубоко беспокойство отступило.
— Жаль, что я не могу сделать того же с собой.
— Так можно? — удивляюсь я. — Поставить блок против внушения другого мага?
— Не блок, но можно создать лазейку. Главное, сделать это первым.
— Но он сможет внушить тебе? И приковать? — уточняю я, снова начиная волноваться. Алтан молча кивает.
— Он король. Может сделать все, что пожелает, — отвечает Алтан, и я тяжело выдыхаю, вытирая о платье вспотевшие руки.
Маг встает из-за стола, после чего, осмотревшись, берет меня за руку. Удивленная, я поднимаюсь и подхожу к парапету, где Алтан вдруг притягивает меня к себе за талию и всматривается в лицо.
— Если он сделает это — если прикует меня — я хочу, чтобы ты тут же вернулась в мою деревню и рассказала обо всем Клио. Ты не сможешь причинить мне вред, но, если потребуется, он сможет. Побежишь, не дожидаясь меня, не станешь меня слушать… Поняла?
Я в ужасе смотрю на Алтана. Хочется замотать головой в протесте, но я понимаю, что, пойдя за своими чувствами, только наврежу. Он готов на все ради своей деревни, и я не смею его предавать.
Я покорно киваю. По телу пробегает дрожь. Все внутри цепенеет от осознания возможной опасности. Ощущение, что я не могу сделать ни шага. Пойти против Алтана? Это как предать саму себя. Всю дорогу мы были вместе, друг за друга. Даже ссорясь. Я всегда знала, что могу положиться на него, всегда чувствовала себя с ним в безопасности. Как я смогу стать его врагом? Снова вернуться к тому времени, когда мне приходилось выбирать между созданными оковами чувствами и благом деревни.
Пусть этого не будет.
Пусть этого никогда не будет.
Я кладу руки ему на грудь, касаясь дорогой тонкой ткани, и роняю на них голову. Можно, я просто останусь здесь?
҉
Вечер наступает раньше, чем хотелось бы. Нам снова приносят одежду. На этот раз мне дают белое платье из плотного шелка, а Алтана наряжают в серо-голубую рубашку и расшитую золотом жилетку, после чего мы спускаемся в большую залу, где нас ожидает ужин в окружении придворных короля.
Когда мы входим, за столом уже около двадцати человек. Высокопоставленные господа и изысканные дамы мирно беседуют при свете множества люстр с сотнями тонких свечей. Нас сажают рядом с местом короля, и мы взволнованно переглядываемся.
Он приходит через несколько минут. Слуга объявляет: «Его Светлость король Голнар и Ее Милость королева Камелия», и гости сразу замолкают. Король неторопливо проходит в залу и присаживается во главе стола. Под руку с ним появляется невероятно красивая темноволосая женщина. Она опускается на стул рядом, и Его Светлость жестом оповещает о начале трапезы. Голнар представляет нас гостям, и мы быстро становимся главным событием вечера.
— Как вам Столица, маг? — интересуется королева, с интересом смотря на Алтана.
— Боюсь, у меня не хватит слов описать ее величие, Ваша Милость.
— Конечно, жаль, что любоваться ею вы можете лишь с балконов. Если хотите прогуляться по городу, не стесняйтесь, — расплывается в улыбке Камелия. Она говорит с такими уверенностью и благосклонностью, что кажется, будто тоже видит в нас диковинных зверушек. — Город безопасен.
— Благодарю. Это было бы очень кстати.
— Наши окованные есть почти в каждой семье, — довольно замечает король, и я ежусь от его радости. — Так что гостям здесь нечего опасаться: горожане верны мне. Разве что только предателям. Чем больше окованных, тем спокойнее спишь по ночам, ты не находишь?
— Несомненно, Ваша Светлость, — отвечает Алтан учтиво, но я замечаю, как напрягаются его желваки.