— Он хотел… — я не продолжаю. Надеюсь, и так поймет. И Алтан понимает. Сдавленный вдох, стиснутые зубы и пронзающий взгляд говорят мне об этом.
— Что он сделал? — уже более робко спрашивает маг, и я спешу успокоить.
— Ничего. Я вовремя сменила тему. Он не очень-то настаивал.
— Тогда почему ты все еще дрожишь? — В голосе царит переправленная жалостью злость, и эта ядовитая смесь жжет даже на расстоянии.
Я не отвечаю, но Алтан понимает и без слов. Он проходит вглубь комнаты и в исступлении запускает руку в волосы, позволяя темно-русым прядям упасть на лоб.
— Так что ты делал с королевой? — меняю тему я. Не могу больше думать о короле, иначе меня стошнит. Да и ситуация с его женой едва ли лучше. Подобные игры могут стоить Алтану жизни.
— Сам не знаю, — снова тяжело выдыхает маг. Кажется, испытания и загадки этой ночью просто сыплются. — Она была… необычайно приветлива со мной.
— Приветлива? Только этого нам не хватало!
— Ты думаешь, я ее соблазнял? — раздраженно спрашивает Алтан.
— Конечно, нет. — Он не настолько глуп. — Но что она хочет? Неужели ей доставляет удовольствие играть с жизнями других людей? Да и едва ли король пощадит ее саму, если узнает.
Алтан лишь в недоумении разводит руками. Может быть, королева еще более авантюрна, легкомысленна и бессердечна, чем король? У нас нет ответов на эти вопросы. Когда я отправляюсь спать, они все еще донимают меня. Сердце все еще колотится от основательно закрепившегося в нем волнения. Оно не оставляет с самой первой минуты в Столице.
Сплю я ужасно плохо: мне снятся король, изгои и стрела, пронзающая грудь Алтана. Когда первые лучи солнца касаются развевающегося тюля, мысли все еще роятся в тяжелой от усталости голове. Я смотрю на розовеющее небо и думаю, что с большим удовольствием оказалась бы в темном лесу.
Внезапно раздается скрип двери. Я впиваюсь рукой в одеяло и застываю. Но это не король и даже не один из его людей. Крадучись, в комнату входит Алтан, и я выдыхаю. Отдельные комнаты оказались для меня видом издевательства. Лучше бы мы были вместе.
— Не спишь? — шепчет маг, и я повожу головой. Алтан тихо проходит вперед и опускается рядом с кроватью. — Вставай! Мы уходим.
Всего на секунду эти слова кажутся исполнением мечты, но потом я вспоминаю о цели нашего визита.
— Но как же путь на Гору? Мы пойдем через пиратов?
— Нет. Я поеду на Гору. Ты поедешь домой.
Простые слова ножом пронзают сердце, и я закрываю глаза, стараясь унять боль. Может, мне показалось? Голова кружится от бессонной ночи, а в ушах начинает шуметь. Поэтому я переспрашиваю:
— Что?
Я отодвигаюсь от Алтана и сажусь на кровати.
— Король пообещал дать других окованных, они помогут в поиске Камня, так что мне больше нет необходимости держать тебя, — спокойно, даже чуть ласково говорит он, и мне хочется ударить его за подобный тон. — Здесь слишком опасно. Я нашел проводника, он отвезет тебя домой.
— Домой? — не слыша половину, повторяю я.
— В твою деревню.
— Ты отсылаешь меня?
Внезапно то, что раньше было мечтой, теперь звучит приговором. Дышать становится все труднее, и я встаю с кровати, хватаясь за горло. Слезы жгут глаза. Розовое небо за окном теперь кажется кровавым.
— Если бы я знал, что мой идиотский план не сработает, то никогда бы не приковал тебя! — сквозь зубы говорит Алтан.
— Но ты сделал это! — резко разворачиваюсь к нему я. — И не можешь теперь выкинуть меня, как ненужную вещь!
— Я не это пытаюсь сделать! — с неким отчаянием в голосе восклицает Алтан. — Я пытаюсь загладить вину! Как могу. Что еще мне делать?!
Он буквально падает на край кровати и поднимает на меня усталый взгляд. В нем столько боли и злости, столько безысходности, что они обескураживают.
— Дело сделано. Я не могу убрать оковы. Но могу отпустить тебя обратно к семье. Вернуть в твою жизнь.
— Какую жизнь? — восклицаю я. Он словно издевается надо мной! — Ты лишил меня ее в тот самый момент, как заставил посмотреть в свои глаза!
— Я знаю! — вскрикивает Алтан, резко поднимаясь и буквально опираясь сжатым кулаком на воздух. — И что теперь? Что прикажешь делать? Будешь и дальше рисковать своей жизнью вместе со мной? Если повезет, проживешь ее остаток в роли служанки? Я не женюсь на тебе!
Его голос срывается на последнем предложении, и оно выбивает весь воздух из моих легких. Я хочу сказать, что и не просила подобного, но вместо этого лишь жалобно пищу: «Почему?»