Через несколько часов ходьбы начинает казаться, что дорога не закончится никогда, что мы будем пробираться через негостеприимный лес до конца наших дней. Но уже после полудня деревья заметно редеют, а потом и вовсе заканчиваются. Мы оказываемся на лугу. Жесткую траву колышет холодный ветер, а издали слышится вой волков. Нет больше стрекота насекомых. Мы будто окунулись в осень. Холодную, неприветливую осень. Мы идем еще около часа перед тем, как подходим к реке. Ее бурные потоки куда-то торопятся, и хочется, чтобы они забрали меня с собой — подальше от этой серости.
Перейти речку можно только вброд, и я вынужденно ступаю в ледяную воду. Алтан уверенно шагает вперед, не замечая быстрого течения, а я все же не удерживаю равновесия и падаю, оказываясь по шею в воде. Холод хищно окутывает тело, и с губ срывается возглас. Мне хочется выругаться, но я только бултыхаюсь, изо всех сил стараясь встать, и продолжаю издавать нечленораздельные звуки.
Алтан подходит ко мне и, ворча, вытягивает на берег.
— Ну и неумеха! Даже речку перейти не способна! — восклицает он, роясь в сумке, а я только беспомощно смотрю на него, стуча зубами и кутаясь в мокрый плед. — Как тебя зовут-то, чудо?
— Дариана, — запинаясь, произношу я. Мне ужасно холодно и становится страшно. Весь ужас моего положения нахлынул вместе с волной бурной реки, и я больше не могу унять сильную дрожь.
Похититель забирает у меня плед, и я остаюсь в промокшей до нитки и прилипшей к телу ночной сорочке, отчего сразу прикрываю руками грудь и сажусь, сжимаясь в комочек. Стыд и неловкость въедаются в сознание, словно назойливые насекомые. Алтан накрывает меня другим, сухим пледом, который достал из сумки, а мокрый, предварительно выжав, туда убирает.
— Идем! — велит он, поднимая меня, и я снова направляюсь следом, продолжая дрожать. Теперь у меня мерзнут ноги и голова. Холодный воздух касается намокших волос, заключая в леденящие объятия, пальцы на ногах деревенеют, а зубы стучат. Но я упрямо иду.
Мы минуем еще один лес, на этот раз узкий и не такой густой, после чего оказываемся на лугу, с которого открывается вид на скалистые горы. На вершинах виднеется снег, и я сильнее кутаюсь в покрывало. В моей деревне снег можно увидеть разве только зимой, и то он обычно не задерживается надолго. Тут же он спокойно лежит в середине июля, что, в общем, совершенно не должно удивлять в такой холод.
Но на горы мы, к счастью, не взбираемся — через несколько шагов взгляду открывается деревня, заботливо окаймленная с двух сторон хребтом. Холодное, серое, тихое поселение, словно замерзшее во времени. Посреди него, как и в моем, расположена башня. Заметно ниже, чем наша, но зато шире и с окнами. Вокруг нее деревянные домики, из труб которых вырывается дым. Среди немногочисленных жителей на улице — кузнецы, продавцы и охотники. Все заняты работой, включая женщин и детей. Чуть поодаль пасется скот, а на окраине поселения видны небольшие огородики. Кажется, эта деревня мало чем отличалась бы от других, если бы не некое уныние, витающее в воздухе. Создается ощущение, что здесь никто не счастлив. Никто не смеется, не играет на инструментах. Дети не резвятся. Даже птицы не летают. Лишь парочка ворон обосновалась на крышах домов.
— Добро пожаловать в твой новый дом, — говорит Алтан и, бесцеремонно взяв меня под локоть, направляется в сторону башни. Жители оборачиваются на нас, и я впервые замечаю на их лицах улыбки. Они рады, что их маг вернулся. Будь он хоть трижды никудышным.
Почему они живут здесь? Что их держит? Деревни всегда готовы принять новых жителей, а выбирать столь холодное и неприветливое место как минимум странно. Была бы моя воля, я бы здесь и дня не провела.
Но моей воли нет.
Люди продолжают приветствовать лидера. Кто-то улыбается, кто-то кивает, кто-то похлопывает по плечу. Некоторые даже кланяются, и меня одолевает странная смесь отвращения и восхищения.
Мы проходим в Башню и поднимаемся по лестнице. Здесь она не винтовая, а обычная и ведет на несколько этажей. На первом — вход и дверь, за которой видна кухня, на втором — просторный зал с длинным столом, вдоль которого стоят скамьи, на третьем — спальни. Мы заходим в одну из них. Комната на удивление светлая, с большим камином, мягким креслом, широкой кроватью, письменным столом и шкафом. У окна — широкий подоконник, заваленный покрывалами и подушками, а на полу — мягкий ковер из шкуры животного.
— Жди здесь, — командует Алтан и уходит выше по лестнице.
Я остаюсь. Не осмеливаясь даже сесть куда-нибудь, я прохожу по комнате и осматриваю ее. Здесь уютно. Камин не горит, но воздух теплый и вкусно пахнет странной смесью кожи, бумаги и булочек.