Глава 2. Тяжёлый разговор. Часть 2
Хочу обратить ваше внимание, что у книги появился Пролог. Кто ещё не видел - загляните) Там интрига)
Приятного чтения)
– Мой отец, – переходя сразу к делу, начала я, усаживаясь на стул. – Вы правда думаете, что он убил себя сам?
Горыныч предпочёл остаться стоять почти посреди комнаты, скрестив руки на груди и широко расставив ноги в спортивных серых штанах.
– Все факты говорят именно об этом, – наконец выдал он, не меняя хмурого выражения лица.
– Да плевать мне на факты, – я протолкнула слова сквозь стиснутые зубы. – Лично вы как думаете? Мой отец мог убить себя?
Мужчина пожевал губы, отводя глаза и явно не решаясь ответить.
– Я знаю, чего ты пытаешься добиться, – вздохнул он спустя долгие секунды, опускаясь на небольшой кожаный диванчик. – Я не думаю, что твой отец был настолько слаб, чтоб покончить жизнь самоубийством. Да и причин почти никаких нет.
– Почти? – насмешливо выгнула бровь я. – Вы серьёзно?
– А ты знаешь вообще..., – запальчиво начал мужчина, но я его оборвала.
– Я в курсе, что он болел. Оттуда и снотворное. Но я ни за что не поверю, что он решил покончить с собой из-за того, что не мог вынести бремени болезни. Это мой-то отец, вы правда верите в подобный бред?
– У него были галлюцинации, – возразил Горыныч. – Он сам мне признался при нашем последнем разговоре. Он так уставал, столько всего лежало на его пле...
– Хватит, – холодно оборвала я. – Просто скажите, почему вы приняли версию самоубийства? Хотя бы мне скажите правду.
Горыныч вздохнул.
– Ты как всегда упёртая, Элли. Я удивлён, что ты не участвовала в расследовании вместе с братом.
– Мой промах, – раздражённо бросила я. – Расклеилась. Он ведь...
Голос дрогнул против воли.
-… был твоим отцом, – с горькой усмешкой закончил за меня Горыныч. – Ты имела право скорбеть о нём.
– Стоило сделать это после того, как я нашла бы убийцу, – качнула головой я. – А сейчас шанс почти упущен.
– Элли, нет никакого убийцы, – мужчина запрокинул голову на спинку дивана, исследуя взглядом потолок. – Мы всё проверили. Сначала я не верил, как и ты. Не мог поверить, что Аристарх Гордеев, которого я знал, мог покончить с собой. Но факты на лицо. Ты... ты ведь видела тело, верно? Ты сама должна знать.
Я вздрогнула.
Три чёртовых недели я потратила на то, чтобы забыть это. Но сейчас картина снова встала перед глазами. Я тогда ещё спала сладким сном на втором этаже нашего особняка, когда утреннюю тишину разрезал истошный крик. Инстинкты сработали мгновенно: я подскочила, сжав в руке пистолет, хранящийся под подушкой. Вылетела из комнаты. Заглянула в соседнюю к Марку, но он спал как убитый после очередной пьянки в клубе.
Тогда я стремглав метнулась вниз.
– Господин Марк! Госпожа Элли! – раздался хриплый крик из отцовского кабинета.
Я узнала голос дяди Володи – нашего дворецкого. Он был папиным другом с самого университета. Обычный человек, без всяких способностей, но просто суперверный. Он пошёл за отцом, когда тот вступил в мафию, всегда был ему советчиком и опорой. Когда папа приобрёл более-менее высокое положение, то доверил дяде Володе самое дорогое – нас. Так он стал дворецким, постоянно находясь рядом с нашей семьёй. Он поддерживал нас, когда не стало мамы. Он же нашёл тело отца в кабинете, когда утром решил отнести ему кофе.
Никогда не забуду эту картину. Пожилой и уже седой, полноватый, сбитый и невысокий дядя Володя сидел прямо на полу у папиного кресла и заливался слезами, тщетно утирая их руками. Лицо его было белым, как полотно, а глаза – красными. Он посерел и словно стал старше лет на двадцать, скукожившись и ссохшись. Я в первую очередь бросилась к нему, не сразу понимая, почему из его груди вырываются эти хрипящие рыдания. Но затем он трясущейся рукой указал мне на кресло.
Отец сидел, откинувшись на спинку и запрокинув голову. Глаза его были закрыты, а лицо безмятежно. Тревогу вызывали лишь посиневшие губы.
Я резко подскочила к нему, приложив трясущиеся пальцы к шее. Минута, две, три. Ничего. На столе обнаружилась почти пустая баночка из-под снотворного. Несколько белых таблеток лежали на столе, видимо, выпав из горсти. Также рядом стоял пустой стакан. В нём была вода, которой он запил таблетки. Там же лежал и листок с завещанием, который я впопыхах прочла.