– Итак, – заговорил Кайл Харингтон, когда мы все расселись. Его спокойный голос, слегка окрашенный тёплыми тонами, невольно создавал странную доверительную атмосферу. – Рад, что мы наконец-то встретились, и можем поговорить без лишних ушей. Я никому здесь не доверю, кроме моих людей, но вы двое... По понятной причине вам я могу верить.
Он уже хотел было продолжить, но я перебила, не сдержавшись:
– О чём ты? – я впервые напрямую обратилась к этому мужчине, глядя прямо в его зелёные глаза. – Что за причина вынудила тебя верить нам?
– Ваш отец, разумеется, – бесстрастно развёл рукам блондин. – Не думаю, что его убил кто-то из вас.
Я вскинулась, крепко сжав челюсти, и насмешливо выплюнула, вздёргивая бровь:
– Наш отец совершил самоубийство, разве нет?
Пытливо уставившись на оппонента, я не моргала и даже задержала дыхание, ожидая его реакции.
– Но ты так не думаешь, верно? – несмотря на мою дерзость, Кайл Харингтон ответил совершенно спокойно, также не отрывая тяжёлого взгляда от моего лица и даже слегка улыбнувшись.
– А если и не думаю, то что с того? Расследование закрыто. Для всех вокруг важны лишь факты. И, если судить по ним, мой отец – самоубийца, – я получала некое удовольствие, ходя по грани. Шаг в сторону, любое неосторожное слово, сорвавшееся с губ этого нового главы, и я буквально выплюну обвинения ему прямо в лицо.
– Я на сто процентов уверен, что вашего отца убили.
Глава 4. Дом. Часть 5
– Я на сто процентов уверен, что вашего отца убили, – неожиданно огорошил меня человек, которого я в этом убийстве и подозревала. – Но обо всём по порядку. Думаю, вы знаете, что наши отцы были друзьями?
Я нетерпеливо кивнула.
– Ещё до моего рождения мой отец решил завязать с мафией. Уехал в Америку. Сменил фамилию и начал новую жизнь. Женился на американке. Затем появился я. Когда мне было десять, мою мать убили.
Марк у меня под боком издал что-то похожее на приглушённый писк. Сам же рассказчик даже бровью не повёл. Ни один его мускул не дрогнул, когда он говорил об этом. Думаю, это достойно уважения. Интересно, выгляжу ли я также безмятежно, когда упоминаю, что лишилась матери в восемь лет?
– Соболезную, – всё же сдержанно выдал брат, пока я копалась в себе.
– Это было давно, – словно оправдывая свою безэмоциональность по этому поводу, отозвался Харингтон и продолжил: – Отец пожелал разыскать и наказать убийц, поэтому связался со своим старым боссом, который тогда был у руля здесь.
– Рыков? – уточнила я.
Рыков Анатолий Романович, бывший глава. Передал бразды правления моему отцу, а затем буквально сгорел от рака за месяц.
– Да. Он прислал своих людей. В обмен на эту помощь отец снова вернулся в мафию, но остался в Америке, формируя там, так сказать, заграничную группу, расширяя власть империи Рыкова. Затем главой стал ваш отец. И сотрудничество, разумеется, тайное, продолжилось. Мой отец самостоятельно вёл все дела, собирал под своё крыло всех русских беженцев-эсперов, которые скрывались от закона. Некоторые, конечно, отказывались от такой жизни, но большинство соглашались работать на мафию. Я был правой рукой отца. А около двух месяцев назад его убили. Точнее, если верить расследованию, он выпрыгнул из окна. Совершил самоубийство. Никто его не толкал, как мы выяснили. И в комнате рядом с ним никого не было. Самоубийство чистой воды, верно?
Честно говоря, я не знала, как реагировать. Это всё больше и больше походит на какой-то бред. Как такое возможно? Мой враг мне всё же не враг или он сейчас лжёт?
– Как вы узнали, что в комнате с ним никого не было? – сощурилась я.
– В рядах моих подчинённых есть эспер-следопыт, у которого сверхчеловеческий нюх. Он изучал на месте преступления буквально через пару часов после смерти отца. И не учуял никаких посторонних запахов. Такого ответа достаточно? – вскинул светлую широкую бровь мужчина.