– Элли, – голос брата раздался совсем рядом, а его руки мягко обвили мою талию, обжигаю всё ещё обнажённую кожу живота. Его грудь прижалась к моей спине. – Успокойся, малышка. Я всё понимаю. И я тоже уверен, что тут какая-то ошибка. Уверен, нам тоже что-то осталось. Просто нужно переговорить с новым главой...
– Там ничего, Марк, – отчеканила я, но вырываться не стала, замирая статуей в объятиях брата. – Я видела завещание. Видела почерк отца. Ни слова о нас. Ни слова. Сначала я думала, что это шутка. Да и кто из капитанов согласится подчиняться этому мальчишке.
– Он старше тебя на пять лет, – между делом напомнил брат, но я лишь отмахнулась.
– Он никому неизвестен, взялся из ниоткуда, поболтал с отцом в кабинете один раз, – стискивая челюсти, процедила я, ощущая, как знакомое чувство ярости топит сознание в огне. – А через месяц отец совершает самоубийство, оставляя всё этому выродку. Ничего не кажется странным?!
– Это действительно подозрительно, – миролюбиво, как с маленьким ребёнком, соглашается Марк. – Но что мы можем сделать? Почти все капитаны и большая часть солдат согласны подчиняться новому боссу. Я ходил, разговаривал, узнавал. Слушал. Многие говорят, что он ужасно сильный эспер, способный заменить нашего отца. Кто-то готов его слушаться, потому что это воля предыдущего главы. А те, кто не хотят этого... Они уже ушли. Не думаю, что они поддержали бы нас. Ты же знаешь... Я точно популярностью у рядовых не пользовался, у капитанов тем более, ведь любой из них сильнее меня. А ты...
– Если бы только я родилась с твоей способностью, – покачала головой я, зная, что он имеет в виду.
Да, моя сила исцеляющей крови потрясающая и крайне необходима. Я спасла не одну жизнь, солдаты и капитаны относятся ко мне с благодарностью, но... Я женщина. У которой к тому же не боевая способность. Поэтому шансов стать главой – ноль.
– И не забывай, что некоторые тебя просто ненавидят, – словно читая мои мысли, подкинул дров в огонь Марк. – Иногда ты правда ведёшь себя как капризная стерва, сестрёнка.
– А как мне ещё было себя вести, если мой отец – глава мафии? – фыркнула я, прекрасно зная, что обо мне говорят за спиной некоторые личности.
Высокомерная? Грубая? Заносчивая? Да, возможно. Я предпочитаю называть это прямолинейностью. Моё положение вполне позволяло мне высказывать всю правду в лицо человеку, кем бы он ни был. Разве я кого-нибудь оскорбляла? Нет. Только правда. Я не виновата, что на неё так остро реагируют.
– В любом случае, – вздохнув, подытожил брат, – на нашей стороне почти никого нет. Мы можем попытаться, когда Филипп вернётся и...
– Я хочу провести своё расследование, – неожиданно даже для себя самой заявила я. – Чем больше я думаю об этом, тем сильнее начинаю сомневаться в том, что отец действительно покончил с собой. Я в это не верю. Хочу лично поговорить с капитанами. Неужели не очевидно, что этот сопляк убил нашего отца, заставив его перед этим всю власть оставить ему?
– Как ты себе это представляешь, Элли?! – взорвался наконец Марк, разжимая объятия и отходя в сторону. – Ты забыла, что наш отец мог заставить любого испытывать страх? Думаешь, как он так долго оставался на этом месте? Его способность внушать людям любые эмоции... Он просто не мог позволить кому-либо дать себя убить вот так. Таблетками. Я понимаю, если бы это был выстрел в голову. Взрыв. Что-то неожиданное или удалённое. Но если кто-то накормил его таблетками, он должен был стоять рядом, как минимум держа отца под прицелом. Но! Это априори невозможно, ведь тогда бы он легко попал под действие силы отца и уже через секунду валялся бы на полу, скуля от внушённого страха. Неужели ты не понимаешь? Ты держишь меня за идиота?! Ты просила проследить, просила узнать, и я сто раз говорил с капитанами, с солдатами и даже с полицейскими. Я может и слабый... Но не глупый. Уж ты-то должна это помнить.
Он тяжело опустился на кровать, взъерошив свои рыжие пряди.
– Прости, – издевательски выплюнула я, отворачиваясь к шкафу и выуживая оттуда тонкую чёрную водолазку. – До смерти отца я чаще всего видела тебя только в клубах или спящего после очередной попойки. Как-то и позабыла, что иногда от тебя бывает польза.
– Элли! – поражённо выдохнул он, состроив до жути оскорблённое лицо. Но потом понуро кивнул. – Иногда я ненавижу то, что ты постоянно говоришь правду.