– Элли, послушай, – нахмурился Кайл, – подойди ко мне.
Блондин оглянулся на нашего безмолвного стража, намекая на то, что разговор не для лишних ушей.
– Уходи, – скривилась я, чувствуя клокочущую ярость в груди. – Нам не о чем говорить.
Злость лишь приближала меня к границе срыва, поэтому я вовсе повернулась к Кайлу спиной, чтобы он не заметил моих слёз, если я вдруг не сдержусь.
– Элли?
Я не ответила. Он понизил голос:
– Ты же не думаешь, что это я?
– А кто ещё? – я резко обернулась, не выдерживая. Внутри бурлил настоящий вулкан. – Кто, Кайл?!
И тут же пожалела, что сорвалась и повысила голос, поэтому добавила тихо:
– Уходи.
Он тяжело вздохнул. Затем сказал нарочито громко:
– Не переживай. Ты невиновна, скоро это выяснят и тебя отпустят.
Я ничего не ответила. Лишь стояла, обняв себя за плечи и провожая взглядом широкую спину Кайла.
То, что я сейчас ощущаю... Наверное, так себя чувствуют люди, которые потерялись. Потому что я однозначно не знаю, куда и как мне идти дальше.
Проходят часы. Или просто очень долгие минуты. Я, кажется, начинаю лишаться рассудка, находясь наедине со своими мыслями, со своим сожалением. Как можно было быть такой дурой? Поверила. Считала, что нашла своего защитника.
А может, он правда не виноват? Может, стоит поверить ему?
Нет. Только не снова. Какие могут быть оправдание? Даже если не сам он лично сдал меня, он единственный, кто знал о моём поступке. Я просила молчать об этом. Но он, должно быть, рассказал кому-то. Кому? Минхо? Ханне? Кто-то из них сдал меня? Или всё же Кайл сам? Может быть кто-то из охранников Мастера выжил? Притворялся мёртвым и всё видел? Нет, даже если так, откуда бы они узнали адрес моего дома? Или всё же и это выяснили сами?
Я ничего не понимаю.
Меня разрывало на части. Разум упорно твердил, что логика неоспорима, скорее всего именно Кайл, как единственный живой свидетель той бойни, предал меня. Сердце же не хотело в это верить. Разбитое, сломанное, осмеянное, растоптанное, истекающее слезами и кровью, оно всё равно билось на стороне Кайла, пытаясь отыскать хоть какое-то оправдание. Хотя бы одни шанс, одно объяснение, которое спасло бы Кайла в глазах здравого смысла. Я боролась сама с собой. А, как известно, в такой битве часть тебя в любом случае будет проигравшей.
Меня освободили ближе к вечеру. Кайл внёс залог. Но покидать город мне запретили, перед этим взяв отпечатки пальцев. Этот факт немного взволновал меня, но всё же риск того, что они нашли мои “пальчики” на коже или одежде убитых полицейских – крайне мал.
На улице у участка меня уже ждали. Марк, Кайл и Филипп.
– Как всё прошло? – спросила я у брата, имея в виду его допрос.
– Без всяких проблем, – отозвался он. – Я прекрасно помнил о нашей договорённости. Сказал, что мы пересматривали с тобой “Властелина колец”. Видела бы ты, как перекосился следователь. Видимо, ему очень уж хочется раскрыть это дело.
Я задумчиво кивнула, усаживаясь на заднее сиденье синего мустанга Кайла. Марк залез со мной, Филипп сел спереди. Хозяин машины ещё пару секунд постоял на улице, затем и он занял своё место и завёл мотор.
– Но ты всё ещё под подозрением, как я понимаю, – протянул Фил, оборачиваясь на меня. – Раз тебе запретили выезд из города.
– Они ничего не найдут, – уверенно, холодно заявила я, а затем уставилась в окно и молчала почти всю дорогу, пытаясь справиться с чувствами.
Машина уже въезжала во двор особняка, когда ко мне вернулись те мысли, на которых меня прервала полиция сегодня утром.
– Марк, – встрепенулась я, – сегодня уже поздно, не будем поднимать суматоху. А вот завтра ты, Филипп и Кирилл поедите в больницу и привезёте дядю Володю домой. Ясно?
– Зачем это? – округлили глаза брат. – Он, должно быть, ещё не закончил курс лечения.
– Просто сделайте. Я всё объясню завтра.
– Но..., – начал было Марк, однако Фил прервал его, обращаясь ко мне:
– Мы всё сделаем, не переживай. Насколько рано утром нам отправляться?
– После завтрака будет нормально. Постарайтесь не вызывать подозрений, ладно? – я бросила короткий взгляд на друга, а затем вышла из остановившейся машины.
Кайл больше не пытался со мной заговорить. Я попросила ужин к себе в комнату. Умяв вкуснейшие отбивные, я искупалась и завалилась спать. Пошло оно всё к чёрту. Пошло.