Когда вернулась в покои, то на тумбе обнаружила новый поднос с блюдами, слюнки так и потекли. Но из глупого упрямства даже не притронулась. Однако, пока расчесывала влажные волосы, успела около семи раз скосить глаза в сторону предлагаемого кушанья, так и хотелось припрятать маленький вкусный кусочек и потом тайно вкусить. Отбросив в раздражении гребень, схватила злосчастный искуситель и, постучав в дверь, вручила его своим охранникам со словами:
– Можете съесть сами. Я – не буду!
И с громким стуком захлопнула ни в чем не повинное дерево перед их ошарашенными лицами, не особо понимая, чему те так удивляются. Затем закрыла дверь на задвижку, но этого показалось ей мало, тогда для надежности придвинула ещё и кресло. А потом поправив подол зеленого простого платья, со спокойной душой потопала к кровати. Однако успела только присесть, как установленную баррикаду тут же попытались открыть и явно грубым рывком.
– Заперлась, паршивка! – пробасил с той стороны Вириан.
«Ну всё, допрыгалась!» – обреченно подумала пленница. В ушах зашумел пульс, и, вторя его стуку, громыхала от сильных ударов дверь. За пару секунд она оказалась выбита, и в комнату ворвался хмурый охотник тащащий под руки тех самых служанок. Лица их алели и уже припухли от ударов.
– Девочка, смотрю, ты упорно не желаешь прислушиваться к моим правилам, – выплюнул он. Злость буквально сочилась в каждом произнесённом слове ядом. В взбешенном взгляде плескалась лава, и Нарине показалось, что та вот–вот и вырвется на свободу, окутает её тело смертельным коконом, сжигая дотла, не оставляя ничего. – Ну что же, я объясню тебе ещё одно правило, которое ты точно запомнишь!
Вириан отпустил девушек и, оскалившись, ядовито проговорил ничего не понимающей невольнице.
– Из–за тебя, малышка, они ослушались моего приказа. И будут наказаны тоже из–за тебя, – и добавил, крикнув в приоткрытые двери. – Каждой по десять плетей.
Служанки побледнели, а Нарина в ужасе наблюдала, как в комнату входят два высоких воина и уводят не понятно за что провинившихся.
– Да, что я сделала не так?! За, что ты их наказываешь?! Лучше прикажи избить меня!
Ороти приблизился вплотную, приподнял пальцами подбородок и, заглядывая в расширенные глаза, выдал.
– О нет, их наказание послужит тебе наилучшим уроком.
А затем мягко развернулся и вышел, оставив девушку стоять в смятении посреди покоев. По хлопку ладоней лорда восстановилась дверь и закрылась с тихим щелчком. Нарина уже почти перестала дивиться чудесам магии.
Вскоре чрез приоткрытые ставни стали доноситься выкрики. На ослабевших ногах Нарина добрела до окна и выглянула. По ее собственной спине пробежал холодок. Несчастных служанок привязали к столбам прямо на центральной площади, их палачи резко замахивались и опускали на оголенную кожу кнуты.
– Четыре! – прокричал кто–то, и пленница невольно начала тоже считать.
Она находилась в высокой башне, но словно в назидание эта жуткая картина предстала прямо перед взором. Нарина видела, как алые полосы возникают на их спинах, как ручейки алой крови вытекают из покусанных губ, когда очередной, чудовищный силы удар едва ли не рассекает хрупкие фигурки пополам.
– Шесть… – слышала, как плеть со свистом рассекает воздух, а их вопли рвут душу на мелкие части.
– Семь… – одна из девушек обмякла на столбе, но поток ледяной воды тут же выдернул её из спасительного забытья, а на спину обрушился новый удар.
– Восемь… – до ушей Нарины стали долетать яростные проклятья избиваемых.
– Из–за меня… – как мантру повторяла пленница, понимая, что заслужила их. Разум окутал густой туман, взор поплыл и, зажмурившись, она сползла на пол. С уст беспрерывно срывались слова с просьбой прощения. Вскоре крики со стонами стихли, и девушка выглянула снова: воины смотав кнуты и развязав потерявших сознание служанок, потащили их прочь, а за их телами тянулся кровавый след. Небосвод нахмурился, темно–серые облака стремительно неслись над дикими землями.
– Ну как, впечатлило зрелище? – вдруг прозвучало позади, а следом хрупкий стан стиснули в железной хватке.
Невольница почувствовала, как Вириан принялся срывать с нее одежду. Но её сопротивление того только распаляло. Разорвав платье, мужчина развернул к себе лицом и прижал к стене, и накинулся, словно дикий зверь, требовательно сминал губы, ладонями оглаживал бедра. У Нарины от испуга и шока исчезли почти все силы для борьбы, а Ороти был непреклонен. Одной рукой он сжимал груди, другой начал поднимать полупрозрачную ткань, оголяя крутое бедро.