– Пусти меня! – прохрипела она, уворачиваясь от настойчивых губ мужчины, что блуждали по её лицу, шее, опустились на ключицу. Щетина царапала кожу, вызывая волны мурашек, которые стекались к низу живота, скручиваясь там обжигающей спиралью, против воли вытаскивая наружу предательское желание. Уперевшись ладонями ему в грудь, девушка вновь закричала: – Отпусти, я сказала! Ты мне противен!
Охотник хохотнул и, проникнув под полы своей же рубашки, одной рукой сжал холмик нежной груди, другой обхватил упругие ягодицы.
– Противен? Неужели? – тягуче прошептал, покусывая мягкую кожу плеч, пальцы охотника скользнули к лону, провели по увлажнившимся лепесткам, подтверждая обратное. – Твоё тело говорит другое, Нарииина. Кстати, рыжий цвет тебе к лицу.
Вириан нарочито медленно начал двигать ладонью, затем два его пальца проникли внутрь. Ощущения были слишком реальными, они просто не могли принадлежать галлюцинациям. Девушка трепетала от прикосновений, она стиснула зубы, не позволяя собственному предательскому стону сорваться с уст. Сбылся её самый худший кошмар, не думала та, что ей предстоит пройти через это снова.
Вдруг из тёмного угла помещения подул промозглый ветерок, Сориния устремила взгляд туда и обомлела… в свете отблеска кристаллов стоял призрачный силуэт коронованного наследного принца. Его сапфировые глаза смотрели с осуждением и болью, будто спрашивая: «Почему предаёшь себя?»
Дыхание спёрло, сердце замерло в груди, словно оно и вовсе позабыло о необходимости биться дальше.
Целительница моргнула, однако Канан уже исчез. Зато это видение привело в её в чувство, вернуло утраченные силы для борьбы. Встрепенувшись, Сориния дёрнулась, пытаясь оттолкнуть наглого охотника, что уже покрывал жалящими поцелуями холмики грудей, проигрывая с налившимися сосками.
– Хей, ты все ещё смеешь мне противиться? – жарко шепнул лорд, заглядывая в нахмуренное личико.
– Пусти меня, мерзавец! – прорычала девушка. Она вскинула руку, намереваясь заехать ему по наглой физиономии, и ей бы это удалось не перехвати Вириан в последнюю секунду выпад.
– Нарина, малышка моя, кажется, ты позабыла, как нужно себя вести, – он скрутил ей руки, придавив их к шершавой стене, строптивица вскрикнула от жалящей боли.
– Подонок! – Выплюнула, с ненавистью взирая на охотника, тот лишь хмыкнул.
Оставив в покое её сосредоточение женственности, Ороти обхватил изумрудный кулон, висевший меж полных грудей, и томно произнёс:
– Думала, сможешь сбежать от меня? Но от начертанной судьбы не уйти… – мужчина приник к сжатым девичьим губам, целуя со страстью, его не особо огорчало отсутствие ответа. Отстранившись, он неожиданно выдал: – Твой камень рода накалился в моей руке, знаешь, что это означает?
– Нет… – в ужасе пролепетала Сориния. Паника накрыла волной, перекрывая воздух в горле, сердечко забилось пойманной птицей о ребра.
Вириан с удовлетворением наблюдал за её потрясением, затем накрыл горячей ладонью обнажённый живот девушки.
– Я уже чувствую его, своего сына, наследника обоих родов…
– Не правда! Ты лжешь!! – неистово закричала, отпихивая от себя лорда. – Это не возможно! Ты просто образ, галлюцинация, насланная артефактом!
– Считай, как тебе угодно, Нарина, но уже ничего не изменить. Ты носишь под сердцем моего дитя… – голос Ороти вдруг зазвучал слишком громко, будто издалека, набатом отдаваясь в ушах. Слова, словно приговор, впились в кожу, стремясь добраться до души, которая никак не желала признавать их.
– Ты не настоящий… мираж, – всё шептала целительница, осев на пол.
Обхватив себя руками, она раскачивалась в разные стороны, взгляд зелёных глаз блуждал по неровным каменным стенам, выступам и нишам, пока не наткнулся на не примеченный ранее водный источник. Где–то на задворках сознания мелькнула мысль: если в пещере есть источник, значит должен быть и подводный туннель, простирающейся сквозь подземные гроты.
Скосив взор на лорда, отметила, что тот по–прежнему стоит на месте, и, не теряя решимости, вскочила и бросилась в воду, надеясь, что этот путь вынесет её к спасительному выходу.
Холодный поток подхватил беглянку и стремительно понес по сети подземных туннелей, тело закоченело, отказываясь нормально функционировать.
Неожиданно в голове зазвучал голос охотника, причём на древнем наречии: «Fuge… late… tace…» (Беги… таись… молчи…).