Сердце отчаянно вырывалось наружу, оно так и хотело заполнить атмосферу стуком своего признания. Кислорода больше не оставалось в легких, но мы накидывались каждый раз, не прекращали ловить секунду за секундой, чувствуя воссоединение.
Не смогу представить жизнь без него.
Запыхавшись, оторвались друг от друга, и наши взгляды схлестнулись: айсберг в его глазах стал таить. Я действую на него также обжигающе, как будто между нами установилась реакция огня с бензином. Всего спичка, пламя на нем, и она падает на асфальт, по которому разлилась нефть и вспыхнула за 0,0001 секунду.
― Напомни мне, чтобы чаще мучал тебя ожиданием.
― Ты и так мучаешь меня, стоит на минуту исчезнуть, ― вздохнула, оставив минимальные миллиметры между наших губ. ― Я сильно скучала.
― Ты не представляешь, как я, ― гортанно проголосил и, взяв мою кисть, положил ее на бугор, что выпирал на штанах. В щеки ударила кровь. ― Если бы не все эти гости, я бы занялся любовью с тобой прямо здесь. Это платье... ― Туманность затмила ему разум. ― ...ничего не скрывает от других. Ты же понимаешь, что на тебя многие смотрели?
Удивленно вскинула брови, читая по губам изворотливых огоньков в его затемненных глазах пробегающуюся строчку «я за тобой слежу».
― Ты следишь за мной. ― Покачала головой. ― К тому же я не обращаю внимания на всех других. Мне нужен только ты.
― Рад слышать.
― Но мне нравится, как ты ревнуешь, ― улыбнулась, скрепляя в замок руки на толстой шее.
На мгновение лицо мужчины перекосилось в серьезной гримасе, былые веселые бесята и озорное воодушевление стерлись, как резинка стирает карандаш. Уголки губ опустились, превращая из него как всегда посильного мальчика, за которым выстраивается целый список его ущемленных дел, при этом что-то новое возникает между нами. Такое любовно теплое, мягкое, не давая замерзнуть. Одеяло нас закутывает в сеть пуха, словно ты лежишь на облаке, которое медленно стремится к горизонту, покуда солнце готовится скрыться.
― Я люблю тебя, ― хрипло говорит, потирая руками талию.
Любит. Эти слова проходят по каждой вене, органе, уходит в глубину и растворяется на теле мурашками. Любит. Я не могла ожидать такой исход, ведь от нас ничего не зависело: ни будущее, ни отношения, ни решения. Мы просто дурачились, проводили вместе время, занимались сексом и практически не зацикливались на каких-то вещах. А сейчас... Кажется весь мир перевернулся, как и в прежние времена.
На подсознательном уровне я всегда верила в то, что это не просто развлечение за спиной Давида, это сладкая и неземная любовь, за которой хочется идти хоть на край света. У любви нет конца и начала, она как галактика со своими млечными путями, метеоритами, планетами, звездами, что края просто на всего не существует. Если кто-то говорит, что всему приходит конец, то этот человек вряд ли испытывал чувства непокоренные рассудком. Этот человек не знает, что такое любить, что значит оберегать, почему ревность отдается в пульсе, которое поднимается до десяти ударов в секунду. У любви есть безграничность, даже после смерти наш дух помнит об этом, но мы забываем с появлением новой жизни.
И я знаю, что мои чувства никогда меня не покидали. И не смогут покинуть.
Я люблю его так сильно, что мысль о ком-то другом убивает мое сердце, о том, что его не может быть рядом со мной.
Стоя напротив него, в объятьях, я ощущаю все тепло и механизм его тела, как под кожей перетекает кровь, как дыхание у него сбивается, пока глаза горят неумолимым огнем. Старые обиды иногда приносят боль, от чего нет желания снова бороться за «нас», но может судьба решила вновь восполнить в нас позабытую свободу? Я была замкнута, закрыта, как птица в клетке, а с Максом...я горю. Мне нравится видеть на губах улыбку, нравится щетина, которая колит разные участки моей кожи, нравится одеколон, нравится прическа... Черт. Мне все в нем нравится.
Я забываю трудности, забываю о противоречиях, забываю о требованиях. Мы с ним просто уносимся куда-то за грань реальности. И это так здорово, что оттуда возвращаться не хочется...
Приоткрыла рот, но слова сами собой застряли в горле. Я знала что сказать, только все стерлось в одночасье, выветрилось, и одна надпись стояла перед глазами.