― Я их храню в потаенном месте, о котором ни Давид, ни родители, никто другой не знает. Это альбом. Но я за все время туда взглянула один раз и сразу же захлопнула.
Макс заскрипел зубами, виновато переглядываясь. Он до сих пор чувствовал на себе ответственность той злополучной истории, чьи отростки покрыли меня изнутри и внутренности. Кололи, душили и заставляли задыхаться. Моя бывшая подруга не только носила на себе миллион масок, она падала на глазах у всех, кто об этом знал. Мне бы хотелось забыть эти моменты, но легче будет просто отпустить и не вспоминать.
― Покажешь мне? ― неуверенно спросил. ― Хочу видеть тебя даже на фото.
― Обязательно. ― Королев расслабил плечи и выдохнул. Трепетное ощущение прокатилось по моему телу. ― Но прежде... давай кое о чем договоримся.
― Любишь же ты ставить какие-нибудь рамки, ― проехидничал, закатывая глаза к небу. Ущипнула ногтями его за бок, за что получила шлепок по заднице. Вскрикнула. ― Будешь меня бить, буду шлепать.
Сердце подпрыгнуло. Яркая боль отразилась на влажности в районе низа. Спрятала в себе довольное выражение лица и ликующее существо, норовящееся вырваться наружу, и взяла в себя руки. Хотя грубая рука мужчины не помогала мне находить уровень земли, время от времени улетая далеко за пределы неба.
― Во-первых, никаких тайн, будь честен со мной. Во-вторых, никаких фиф, флиртования с ними и даже подмигивания. ― Мужчина фыркнул. ― Я тебя знаю, Королев. В-третьих, мы должны друг другу доверять, не оказывать давление и не принуждать.
― Это все твои требования? ― Сощурил глаза, что они стали щелками, и притянул к себе.
― В-четвертых, личное пространство, Максим Григорьевич.
Облизала губы, намеренно дразня. Между нами не было препятствий. Равные. Жалкие. Слабые. Макс ухватил меня за ягодицы, приподнял, заставляя ногами обвить его талию, затем впечатал меня в перила. Адская боль смешалась с накалившимся вожделением.
― Ты мне не секретарша и не работник, так что вторгаться будут в личное пространство тогда... Когда. Мне. Это. Захочется! ― по слогам и сильным нажимом проговорил, своим бугром прижимаясь к истекающей щелке.
― Макс...
― Астрид... ― сбивчиво вымолвил и завлек в нескончаемом желанном поцелуе. Мир рухнул. Выстроились миллион вспышек перед глазами, утягивая меня в омут тьмы. Оковы зверя не щадят никого...
— Явились! — скривившись, оповестил Руслан, стоило нам встать рядом с ним. Рука Макса расположилась на моей талии, по собственнически остерегая от ястребов, что кружили вокруг нас в спешем количестве. Я даже не успевала запоминать их лица, все на одно. ― Вы хоть скрыли свои довольные улыбки...
― Если у тебя никого не было, это еще не значит, что мы не можем заниматься этим, Руслан, ― ядовито выдала, сделав лицо похожее на безобидного щеночка. ― С каких пор ты стал ворчать?
― С каких пор ты стала меня докучать? ― передразнил и отпил скотч со стакана.
― Эй, ребят, не устраивайте цирбор прямо посреди гостей. Ты, ― Макс предостерегающе погрозил пальцем на Руса, который даже не шелохнулся, и беспристрастно смотрел на своего друга. ― Будь лапочкой.
― Ох, забыл, что коготки есть только у Астрид.
Подарили друг другу улыбки, за которыми читалась огромной строкой «Я тебя недолюбливаю, дружок». С каких-то пор у нас все пошло по дну, даже в старые добрые времена мое общение с ним походило на «привет-пока», что, конечно, наводит на мысль, ― с этим человеком у меня никогда не будет нормальных диалогов, если, конечно, не произойдет конец света. Хотя это не такая уж оправдательная часть. Видимо, разгадка состоит в каком-то закрытом секторе на глубине души парня, и пока что никто не сможет ее открыть.
Со временем она появится. Уверена.
Мужчины отделились от нас. Королев все также пылко следил за мной, попеременно разговаривал с Волковым, не переставая разрывать наш контакт. Он отпил слегка вино и поставил бокал на фуршетный стол, концентрируясь на речи друга.
Королева-младшая стояла рядом со мной, то и дело разглядывая проходящих мимо парней, корча рожицы от одних дочек важных лиц. Посудить на себе, в такие годы я тоже не принимала отведенные роли светских красавиц и гламурных штучек, так как это никак не отражало мою личность. Я скрывалась за маской изгоя и бунтарки, ходила модно, но не перебарщивала, потому что во мне было на тот момент много серости. Ничего не менялось, не происходило, жила по одному календарному дню, так чему вообще надо было радоваться? Пустоте внутри себя.