― Ты же понимаешь, я также не смогу тебя отпустить? ― Хитрая усмешка озарила его губы, даже чем-то напоминающая Деймона из «Дневников вампира», кровожадная и не сулящая ничего прекрасного.
Сокращает остатки расстояния между нашими губами и замирает, так и не попросившись на чашечку чая. Ожидаю, мысленно молю, следя за движущимися глазами, изучающие каждую мимику моего лица, маленькие морщинки, изъяны, которые проявились из-за бурной молодости.
Я перед ним оголена. Нет преград. Нет тайн. Нет противоречий.
Обоснованно, мною больше не движут стереотипы или того хуже рамки. Вот что значит, быть свободным. Ого! Как давно я этого не чувствовала.
― Не могу тебя потерять, когда ты снова рядом, ― проговаривает, и наши губы находят друг друга.
Переносится в какое-то пространственное соцветие, где стоит просто вступить голой стопой в траву, как различные цветы вырастают в своих пышных цветах, ― и правда похоже на Диснеевские мультфильмы. Тебе не хочется идти назад или в сторону, идешь прямо, подпрыгиваешь и смеешься, счастье тишь да гладь, морские волны встречаются с камнями и скалами, напоминая о своем присутствии. И нет желания возвращаться.
Человеческое счастье.
Поддаюсь всем телом на встречу, отдаюсь во власть рук, сминающие каждый участок кожи и оставляющие багровые отпечатки, как метки ― принадлежать только своему господину. Чертовщина. Языки описывают круг, затем сплетаются, не отрывают нас, заставляют ходить на один и тот же танцпол. Тело наливается тягучим свинцом, падающий резким движением в сердцевину, что я тут же таю от одних манипуляций бессовестного мужчины. Эти губы умеют находить такие точки, которые и вовсе никогда не были исключением.
Оттягиваю волосы на затылке, ногтями прохожусь по вырезу футболки, запускаю под нее, уже так и желая получить подарок. Он сам еле держится, хочет ринуться и откусить кусок, только продолжает издеваться. Тянет за верх футболку, пытаясь снять, но выходит безобразно, поэтому помогаю и откидываю туда же, в неизвестную сторону, где лежат мои вещи. Царапаю спину или же вонзаюсь как кошка, когда ее долго принуждают терпеть.
Воздуха вообще не остается. Мы продолжаем целоваться. Каждую секунду. Каждую минуту. Пофиг на стучащий бешено пульс в висках или же прилив крови. Остервенели. Позабыли других. Хотим лишь любви.
Перехожу к его шее, слизывая капельку пота, скатившаяся со лба. Медленно веду кончиком языка за ухо, целую, что дрожь по его телу переходит и ко мне, затем зубами впиваюсь в каждый участок, в каждый миллиметр, следом за ним меча свою территорию. На плечо обрушивается жгучее придыхание, воздух, заставляющий волоски на спине вытянуться тетивой.
Отстраняюсь, и обнаруживаю, как по-другому он выражает свою любовь. Раньше замечала закрытую дверь, за которой хранилось столько погани, собравшаяся за десять лет. Но она рассеялась. Луч света испепелял тени и мглу. Там образовывалась новая жизнь.
― Я люблю только тебя, ― говорит и, потянув, укладывает под себя, прижимаясь животом к моему.
Заискрилось вдвойне. Помутилось в глазах, и яркие вспышки лишили меня зрения.
Оставляет быстрый поцелуй на губах, целует в уголок губ, что приподнимается в смущенной, дерзкой улыбке. Проходится по шее, обводит ключицы и ведет к округлостям груди, заставляя выгибаться навстречу. Руками хватаюсь то за покрывало, то за траву, рвя. Не могу ни за что ухватиться, потому что в любой момент улечу. Все обрывается по одному щелчку и тут же оживает.
Губы хватают коричневую горошину, и он умело втягивает, зубами посылая заряды импульсов прямо в сердце. Ахаю достаточно громко, что слышу, как усмехается. Радуется, ведь никто больше не знает, как доставить мне неземное удовольствие. Обводит круг и снова присасывается, вызывая ответную реакцию в виде большей влажности внизу. Подрываю бедра и тянусь навстречу к нему. Надавливаю ногами на талию парня, удерживая и не давая быстро закончить манипуляции.
Припадает, зубами цепляет, оттягивает, затем зализывает, переходя к другой груди, проделывает также, но кончиком языка несколько раз щекочет сосок. Мычу, не зная, как еще выразить свои чувства, глаза сами собой закатываются, и откровенность не мешает отдалиться от безликих советов, мнений.
Хочу его. Только его. Прямо сейчас. Ну же.
Наконец, мучения перетекают в нежные прикусы кожи. Макс опускается еще ниже, губами касается нежных участков, где ребра, ведет по впадине на плоском животе прямо к пупку, обрисовывает нескончаемый узор и движется вниз.