Я ее терпела. Помогала ей. Поддерживала. Прикормила, черт возьми. И за все это такая мне благодарность? Какая она с*ка! Человек остается человеком, когда может дать что-то хорошее взамен на помощь, не притворяться лучшим другом, не давать клятвы в верности. Всего этого от нее никогда не дожидалась. Брала и изымала. Таково было наше дружеское взаимодействие. Будь моя стенка после той истории чуть крепче, я смогла бы дать отпор, как следует. Сейчас же...
Это несло крышу без тормозов.
― Знаешь, Милана, ты всегда останешься тварью, которая будет прятаться за спинами других. Забирать их вещи, выдавать себя помощником от бога, спасая их души, манипулировать, как марионеток. Ты мерзкая! Это мне должно быть жаль тебя, потому что все светлое ты убиваешь темным.
― Поверь, глупышка, я и без тебя знаю это. Такова моя натура.
― Наверное, потому, что твоя мать была такой же. ― Уголки губ Миланы опустились, когда речь зашла о ее матери. Тема по сей день остается болезненной, мне не приходилось ее затрагивать, и, кажется, зря это не делала. Пора бы уже ей понять, каждый ребенок берет в привычку психику своего родителя. Она не исключение. ― Проститутка и никчемная женщина, не знающая куда ей пойти. Ты лишь взяла с нее пример. Прежде чем ломать чьи-то судьбы... ― Одинокая слеза скатилась по моей щеке. ― ...пойми, какого жить с мерзкой меткой «мать ― шлюха и ничего не стоящая личность».
Девушка отвела взгляд, но ничего так не ответила.
― Противно?! ― истерично завопила. ― А знаешь как мне больно?! Живи с этим, сколько душе угодно! ― выпалила с ядовитостью, хранящая в себе гниль и мерзость по отношению к ней и нему. ― Идите вы к черту!
Резко развернулась и понеслась к мотоциклу. В руки взяла шлем, долго глядела на него, а потом занесла за голову и со всей силы бросила в окно, которое за считанные секунды сломалось и осколки разлетелись по сторонам. Как в замедленной съемке шлем создал дырку в стекле, затем кристаллики стали сыпаться и все окно оказалось на траве и во внутренней части дома. Звук напомнил мое душевное состояние: как фарфор, все внутри разваливалось, даже сердце не могло выдержать удара тяжелого бетона. Показала средний палец вертихвостке, что ошеломляюще глядела то на меня, то на окно, и без промедлений села на мотоцикл, заводя.
С резким ревом, специально немного подавая газу, привлекая тем самым излишнее внимание, рванула прочь отсюда. Слезы сыпались одна за другой, ветер в какой-то момент сдувал, но не помогал мне усмирить вихрь в сердце. Я летела сломя голову, нарушая любые правила и стереотипы, жала на газ, увеличивая скорость до максимума. Машины не попадались мне на встречу, пока не выехала на центральную дорогу, на которой перестраивалась каждый раз: то влево, то вправо. Многие мне сигналили, я же без чувства самоконтроля и самосохранения выжимала самое главное: адреналин должен был помочь мне спрятать все обострившиеся нервы. Это было нужно. Немедленно.
Стерла скатившуюся слезу с губ, продолжая дальше реветь и реветь, от чего голова начинала болеть. В голове выстроились все чередующиеся события этих недель.
Я люблю только тебя...
И никогда не любил ее...
Не могу отпустить тебя, когда ты снова рядом...
Мои чувства искренние, Астрид. Я не хочу тебе снова врать...
Ты будешь только моей. Никому другому ты не принадлежишь.
Рассмеялась сквозь слезы от адской раздирающей кожу боли. Детский лепет, поверила без промедлений. Как можно быть такой жалкой для самой себя? Макс забрал еще одну надежду на веру в свое счастье, и я больше не намерена поддаваться его соблазну. Урод! Козел! Не с кем не считающийся и живущий на полную катушку. Они чем-то похожи с Русланом. Не зря говорят, два сапога пара.
Немного сбавила ход, как только стала подъезжать к перекрестку. Я и не заметила, что весь путь уже оказался позади, и до моего дома оставалось несколько минут езды. Загорелся красный. Остановилась. Пешеходы сновали передо мной, машины растворялись в потоке удушающих слез, что ничего не могла толком разобрать. Как в тумане. Сердце стучало бешено, закладывая уши, кровь бурлила в горячем сумасшедшем действии, будоража не на шутку, тело горело, а на самом деле я замерзала.
Ледяной покров образовывался на моем нежном сердце.