― Астрид, милая моя, ты как-то не на позитиве. Что такое?
― Ничего...
Развязала пояс на халате, сняла, откидывая на спинку стула. Подтянула чулки, поправила лямки бюстгальтера и потянулась за пышным платьем. Просунула для начала руки, затем голову, тяжелый подол опуская вниз, при этом не задев на удивление макияж и прическу. Может из-за широкого ворота. Разгладила некоторые участки, поправила блестящий фатин и вышла обратно к маме, подставляя спину.
― Эй, веселей. У тебя свадьба, доченька. Почему же ты горюешь?
― Больно мне, мам, ― вытолкнула из себя воздух, пока она старалась застегнуть сзади корсет. Ухватилась руками за край подоконника, удерживая, и перевела тему, лишь бы больше не было излишних вопросов: ― Лучше скажи, много гостей?
― Много, дочка. Даже чересчур. Зачем вам вся эта шумиха? ― проворчала женщина и дернула резко, затягивая шнурок до предела.
― Мне нечем дышать, ― прокряхтела.
― Ой, прости.
Расслабила и высвободила грудь от дискомфорта.
― Давид для чего-то позвал. Я даже никого в лицо не знаю, хоть и была на стольких мероприятиях с ним. Ужас!
― Привыкнешь. С твоим отцом было тоже нелегко, в его числах любой профан затупеет.
Хмыкнула, умиляясь со словом мамы. Ее шутки всегда отзывались теплом.
Дверь в очередной раз раскрылась, в комнату зашла эффектная блондинка, дефилируя к нам с каким-то отчужденным выражением лица. В руках был листочек, напоминающий чем-то письмо. Осмотрела обстановку, остановилась около моей мамы и стала ждать. Мама как раз завязывала последний узел, проверила тугость шнурков, оттягивая каждый, и отступила, позволяя выпрямиться и повернуться к ним.
― Какая ты у меня красивая! ― растрогалась женщина и смахнула первую скатившуюся слезу. ― Мы тебя так любим, доченька. Ты наш ангел, нам с тобой очень повезло.
― Ну, ма-ам, я же сейчас тоже расплачусь! ― посмеялась и обняла ее. Почему вечно мамы плачут на свадьбах детей?
Нашу идиллию разрушил кашель подруги. Мы обе посмотрели на нее. Глазенки Ирки бегали с меня на маму и обратно, как-то по особенному странно смотря на нас.
― Астрид, не хочу, конечно, прерывать милую сценку, но у меня к тебе серьезное дело. ― Она посмотрела на женщину.
― Ой, пойду, посмотрю, не успел ли твой отец с кем-нибудь пригубить стопочку...
Как только дверь громко хлопнула, я все внимание уделила Соколове. Она сама была не своя, нервничала на лицо, только вот не понятно по какому случаю. Обычно невеста волнуется перед свадьбой, меня же это не коснулось, так как я уже ко всему было безразлична. Меня даже напрягало это застывшая маска волнения на ее лице. Ничего же такого необычного не произошло или произошло?
― Что случилось, Ир? ― поинтересовалась, когда тишина затянулась до гнетущей надобности.
Повернулась к зеркалу, чтобы разглядеть свой внешний вид, и была рада заметить никакого пробившегося локона или же след от грязи на белой ткани. На подруге красовалось ало-красное простое платье по колено, с юбкой годе, без любых других дополнительных вышивок, чем только гармонировало с моим цветом каким-то гнетущим ощущением.
Девушка ответила спустя минуту:
― Тебе письмо.
― От кого? ― одновременно приподняла брови и нахмурилась, поворачиваясь к подруге. Трясущейся рукой взяла с протянутой руки сложенную аккуратно бумажку, как-то напрягаясь, стоит мне подушечками пальцем ощутить бумагу, оставившая след человека. ― Решили мне с Лешей подарок устроить?
― Не совсем. ― Приподняла одно плечо, прикусив нижнюю губу. ― Это от Макса.
― Что?!
― Он был здесь, Астрид.
Не медля, тут же расправила лист бумаги и не поверила своим ушам, что оно действительно от него. Что ему нужно от меня? Я же все сказала при нашей последней встречи, и, если честно, не готова читать вранье, за которым польется еще больше вранья. Но любопытство всегда побеждает верх разума.
Красивый почерк присутствовал на всем белом листике. Вчиталась впервые строчки и тут же остановилась, не зная, нужно ли мне вообще все это. Я же сама не желала ничего о нем знать... Ай, пошло все к черту! Гордость всегда выигрывает раунды мышления, именно поэтому за последние дни я совершила столько глупостей.