И вот непоколебимое горе настало.
Скорей бы вечер закончился, не могу больше находиться в этом душном помещении.
Ира еще пять минут сбежала отсюда, забрав с собой всю мою стойкость перед мужчинами. Я была одна среди толпы, одна смотрела на всех, выуживая из себя подобие улыбки и вежливости. Головы поворачивались ко мне навстречу, на лицах красовались выказные эмоции, хотя кто-то умело не мог скрыть, лишь прикрываясь за маской хладнокровия.
Перемещаясь от одного столпотворения до другого, потерялась и не видела, где выход, где вход. Разговоры перемешались в моей голове, бессвязные, длинные речи неоновой вывеской высвечивались в голове, затуманивая излишние неполадки. Хоть это помогало забыть на время появившуюся неурядицу, от которой в скором времени нужно будет избавиться. Ему не место среди нас. Пусть живет на другом острове, поодаль от того, что могло бы давно принадлежать ему. И как в сказках бывает перед хеппи эндом, тьма поглощает свет… Как жаль, что его одержимая страсть затягивает тьму на небесах, пожирает любой просвет, поэтому для нас нет вселенной «мы».
Оставив позади себя людей, двинулась вглубь темно-бордового коридора по направлению к уборной. Администратор сказал, что он расположен прямо и потом налево. Надеюсь, не придется тут бродить, столько дверей, за которыми скрыты какие-нибудь диковинные штучки.
Завернула налево и передо мной сразу же выросла дверь с табличкой «Ж». Надавила рукой на лакированную поверхность дуба и, она с легкостью подалась, я не успела сделать шаг, как меня резко заволокли в помещение. В нос ударил запах хлорки, а со стороны послышался резкий щелчок замка.
Испуганно повернулась и наткнулась на Королева.
Он смотрел на меня искушающее и болезненно, сканировал закоулки моего лица, медленно, как при нападении, надвигаясь мощной стеной. Дрожь пробралась исподтишка, ноги подкосились, и не знаю, как я оказалась прижатой мощной грудью к стене, как мне посчастливилось вдохнуть аромат его поджарого тела. Голова закружилась и эти необъятные мысли, червяки пробрались в мозг, захватили под свою власть, что перед глазами выстроилась целая кипа воспоминаний.
Королев наклонил голову, выставил руки по обе стороны, тем самым полностью обезвредив шанс выбраться отсюда.
Тело наполнилось расплавленной медью, проснулось потаенное и блеющее дуновение, что внутренности превратились в гнилое расхлебывание. Я не могла вздохнуть, не могла поднять руку, боясь сделать что-то лишнее, нарушить магию нашего пространства, какого в принципе не было. Жалких пять сантиметров.
— Вот ты и попалась, Громова, — промолвил басисто недруг, прижимаясь ко мне плотнее. Из глубины души вырвался жалкий гул. — Какая неожиданная встреча спустя столько лет.
— Для меня она не предвещающая ничего позитивного, — просипела, проглатывая слюну. Запах мяты путает мысли, в голове кружится вихрь забытья. — Отпусти меня!
Он даже не услышал моих слов.
— За все годы ты стала совсем другой. Больше нетверда, коварна и даже уверенность в твоих движениях перестала блистать.
— Виной всему — ты.
— Я? — удивился мужчина. — Я думал, ты соскучилась и очень рада моему появлению.
Он прищурился, выискивая на моем выражении лица истинные эмоции, те, что не выходят за границу дозволенного. Я ему не игрушка, которую, починив, можно снова сломать, почему и не желаю выпускать наружу размякшие и сглаженные чувства. Не при нем.
— Мечтай в своих снах. Последний, кто будет рад твоему появлению сам сатана.
— Сатана говоришь…
Тяжесть тела усилилась. Макс прижался своим пахом к моему животу, что горячая струя желания ударила в сердцевину. Оскалившись и наклонившись еще ниже, горячий воздух защекотал кожу на лице, и он заговорил:
— Острые клыки. Долго ты будешь смотреть на меня обиженно, и строить всю эту клоунаду?
— Обиженно?! — вскипела, что в лицо ударил жар. — Слушай ты, Королев! Обидой здесь и не пахнет, это куда острее желание тебя задушить и не видеть твою самодовольную рожу. Ты меня растоптал, сделал больно в самое сердце, и нагло заявляешь, что мною движет детская обида? Идиот! Я зла на тебя!