— Не думаю, старик. Там нечего вообще исповедовать, только так…несуразные проблемы прошлого
Откинулся в кресле и, вперив взгляд в потолок, долго глядел в пустоту. Щемящая острота вводила свои клыки в легкие, которые обеспечивали меня жизнью. Казалось, что я давно разучился чувствовать, испытывать симпатию к человеку, которого сломал на жалкие крошки хлеба. Когда впервые ее увидел в этом ярко-красном платье, я не мог поверить в реальность. Девушка, с кем мне было действительно благодать, была так рядом и прекрасна, что оглушающий шум не действовал на меня уныло.
Астрид, как лебедь, грациозна и изящна, каждое движение переносилось легкостью и полным желанием жить. Улыбка переливалась всеми цветами радуги, как после дождя тучи расступались, солнце озаряло подстригшее поле, и радуга простилась от другого конца света прямо в самую дальнюю часть леса. Первые секунды полного смятения и неожиданности, вторые секунды принятия факта, что я снова встретил ее, и третьи секунды — поймать сетью эту малышку.
Это была не влюбленность или любовь, я просто… Просто что, Макс? Я был ослеплен ею в тот вечер. Я желал ее заключить в объятья и поцеловать, долго и искушенно. Господи, просто голова поехала от того, как гадкий утенок превратился в настоящего лебедя.
— Макс? Ты здесь, прием? — голос Давида вывел меня из ступора заблуждения в воспоминаниях.
Помотал головой и выдохнул:
— Короче, Давид, я отправляю своим экспертам их договор и все рейтинги, которые ты мне скинул. Давай доверимся им, все же ты потом будешь об этом жалеть…
Гортанный рык послышался по ту сторону связи.
— Хорошо, Королев. Лучше бы я твоего совета не спрашивал. — Уловил звук каблуков в трубке, затем заговорил мелодичный голос его секретарши. А через несколько секунд Морозов проговорил: — Ладно. Я побежал, появились проблемы.
— Удачи.
Отложил телефон в сторону и нервно стал постукивать по столу. Как же противно думать о девушке, которая уже давно стала не моей. Противно осознавать, что она принадлежит этому Давиду, идиоту, слишком доверчивому тому, что наплетут якобы милые и добрые старички. Не понимаю, что находят девицы в его образе. Согласен, богат и красив, но на самом деле такое гнилое яблоко, что в скором времени может стать угрозой для всей его компании. Он не умеет работать с разумом, а на интуиции, вечно действует вперед, от чего потом мне нужно расхлебывать, потому что наши компании — лица доверенности друг между другом. Мы работает сообща.
На вечере их помолвки я только и видел, что Астрид была всегда одна: кое-как общалась со свитой, принимала поздравления, как-то переговаривалась со своей подругой, ведь та сильно напилась. По лицу было заметно, что девушка огорчена и находилась в состоянии скуки. А Давид в это же время болтал с другими директорами, обсуждая громкие и популярные новости экономики и политики, наплевав на свою «любимую». Мне в какой-то момент стало жалко Денисову, она не знала, как расположиться среди таких людей.
Этот Морозов знал себе цену только на своей работе!
И сейчас, наверное, девушка осталась одна в их большом пентхаусе, в гордом одиночестве, где ни с кем не пообщаться или найдешь компанию. В молодые годы она тоже вечно жила только в своем обществе, ограждалась от настырных парней, от завистливых и наглых девиц, доверяясь себе самой. Но не всегда же одиночество приносит размеренное счастье наполненности…
А может…
Спохватился, потянулся к аппарату, нажал на кнопку и отозвался вялый писк динамика.
— Зоя, перенеси ближайшие на два час встречи. У меня появились другие дела.
— Но, Максим Григорьевич…
— Я сказал, перенеси! — тверже добавил, что девушка, видимо, сжалась от моего напора.
— Хорошо, — глухо отозвался через пять секунд ее голосочек.
Что ж, Астрид Денисова, жди в гости своего принца на белом коне…
Нажав на звонок, через считанные секунды мне отворила дверь миловидная, немного осунувшаяся женщина. Ее морщинистое лицо расплылось, стоило уголкам губ дрогнуть и подняться вверх. В глазах застыло наигранное смешивание доброжелательности и подчинения.