— Добрый день. Чем могу помочь? — Голос женщины был немного хриповат и низок, казалось, что говорит со мной мужчина.
Она безразлично оглядела меня и сосредоточила внимание на моем заросшем лице. На миг почудилось, что ее лицо перекосило.
— Добрый. Мне нужно поговорить с Астрид. Я Максим Королев.
— А, Максим Григорьевич, проходите. — Не подав виду, что я значительно обескуражен, прошел вперед и дверь за мной захлопнулась. Женщина поплелась в какую-то большую комнату, но напоследок кинула: — Астрид Павловна наверху. Она только что проснулась.
— Благодарю.
Оставив меня одного среди высокого потолка и белых стен, наводящие на пустое невзрачнее пребывание, огляделся вокруг. Слишком огромный, слишком тусклый и слишком холодный, как будто душа человека здесь никогда не была. А еще ощущение, что стены давят на тебя и эхо отзывается мерзкой надобностью. Как здесь живет Астрид? Она же всегда мечтала об уютном домике, где вещи буду таить чрезмерную силу любви и веселья…
Впереди простилалась до верха лестница. Сделал шаг вперед и стал подниматься наверх, пытаясь разглядеть каждый дюйм апартаментов. Даже я себе такого не позволяю, так как знаю, могу легко зачерстветь в такой обители.
Поднявшись, оглядываюсь по сторонам и замечаю первую дверь справа приоткрытой. Оттуда доносится какой-то звук. Тихо ступая по полу, приближаюсь к комнате. Аромат персика проникает в мои ноздри, что душа медленно и безучастно начинает выть. Ее любимый запах геля, который свел немало парней в молодые годы. Такой манящий, сладкий и ненасытный, от чего возникает дикое желание наполниться тем, кому принадлежит этот шалфей.
Рукой дотрагиваюсь до холодного пластика, и дверь приоткрывается, раскрывающий на обзор комнаты. Обои в перламутровую клеточку отдавали блеклость и скучность в разнообразии, пол из мрамора с текстурой камушки и мебель подстать полу. И только лучи солнца создают эффект полного сказочного волшебства: живо, ярко, светло и нет такой загруженности на унылость, как было внизу.
Внимательно осмотрев все вещи, замечаю хрупкий силуэт девушки, стоящая у окна практически обнаженной и только мелкая ткань трусиков прорисовывается на идеальном теле. На голове полотенце, в котором закутаны волосы, голая спина прямая, загорелая, талия осиная, что мне хочется дотронуться, бедра округлившиеся, придающие больше соблазна, попка подтянутая, от чего возникает потребность оставить на ней шлепок. Почему она как девушка-ангел, спустившаяся с небес в обличие самой горячей королевы этого мира.
Мои шаги были не слышны, их было не осязать. Словно хищник действовал вперед, наступал на невидимые шаги жертвы и в один миг, чтобы поймать. И моей добычей станет она, не ошибка прошлого, а ошибка преждевременного обдумывания.
Остаются какие-то жалкие пять сантиметров и, не повинуясь разуму, а инстинктам, притягиваю красавицу за талию, от чего Астрид тут же дергается в моих руках. Разворачиваю к себе лицом и впечатываю в свою огромную грудь, даже сквозь ткань улавливаются ее напряженные соски.
Глазки-пуговки расширяются и губы приоткрываются, от чего я слышу, как томно выдыхает она.
8 глава
Рви, рви, рви эти нити к моей любви,
Но все равно мы связаны с тобой судьбой
И вряд ли мы сможем порвать эти нити.
«G-Nise, T1One, Леша Свик – Нити»
Астрид открывает и закрывает пухленькие губы, которые вот-вот готов вонзить свои клыки и ощутить прелесть анестезии. Загипнотизировано смотрит на меня. Ее необыкновенно завораживающие глаза переливаются при свете то ли изумрудным, то ли цветом коры дерева.
Даже тело нашептывает в тишине сладостную долю персика.
— Ты…ты…
Девушка еще несколько минут стоит в полном замешательстве, а затем дает полный размах к бою. Губы сжимаются, выстраиваются в ровную линию, в глазах наполняется трепыхание злости, от чего остальные мимические черты обостряются до чертиков. Волна мурашек прошлась по спине. Мне нравится, когда дикий котенок злится.
— Ты что тут делаешь? — взвыла она и попыталась отстраниться, но мои наглые руки разместились на идеальной заднице, притесняя красавицу к себе плотнее. Голова кружится от осознания, что чертовка в моих руках оголена: душой и телом. — Не трогай меня, козел!