Потерла переносицу и безжизненно смерила мой образ.
Я невозможен, когда ты рядом, детка.
― Мы все бываем не без греха.
― Твой грех хуже некуда.
― О, давай снова начнем читать статью «Максим Королев переспал с лучшей подругой Астрид Громовой, от чего их отношения пошли под откос».
Она прикрыла глаза и скривила губы. Признаюсь, больно слушать когда-то давно проделанную работу, больно смотреть в глаза тому, кто упорно убивал клетки организма. Только я хотел поговорить, расставить все на свои полки и похер, что желаю, бл*ть, ее хуже некуда.
― Астрид, ― выдохнул и прошелся пятерней по своей шевелюре, ― я понимаю, что сделал немало ошибок в те времена, сотворил такое дело, что…ты не можешь простить меня по сей день. Загубил, уничтожил и оставил медленно разделяться на жалкие крупицы от одного угла в другой. Я жалел…жалел, что переспал с твоей подругой, хотя она та еще с*ка и немало коварства скрывала по отношению к тебе… Ты много не знала, я не рассказывал тебе о вещах, которые бы яро посадили тебя на место, заключили в кандалы. Бунтарка задает правила, ― кому будет это интересно? Конечно, многие пошли против тебя и она…
― Что она, Макс? ― Ее тоненькие плечи приподнялись. Глаза бегали по моему лицу в поисках ответа, но я удерживал молчание.
Какое дело уже до всей неразберихи, что устроила ее старая подруга? Мы уже не юные, не учимся в той побуревшей школе, не с амбициями на светлое будущее, каждый построил жизнь с чистого листа, не наполняя ее чередом несчастий. А тут такая шишка выскакивает, давит на больное. Мы уже не те Макс и Астрид…
― Неважно. ― Отвел глаза и нахмурился, перебирая в голове слова. Я хотел поговорить и хотел сказать совсем другое, а не все эти сопли.
― Почему ты всегда обрываешь на том месте, когда мне важно услышать? ― взмолилась она. Не поднимая головы, ощутил, как ее начинает трясти.
― Потому что… ― заскрипел зубами, ― потому что нам это больше ни к чему. Мы ― разбившиеся друг об друга корабли. Мы ― не Астрид и Макс. Теперь есть я и ты!
Поднял голову и увидел, как заблестели ее глаза.
― И буду откровенен до конца, я скучал по тебе скорей как по игрушке, которую как можно скорей хотел использовать, утолить голод. Но видя, что Гроза больше не громила и не сверкала на небе, понял, лезть к тебе не намерен. Ты ― бунтарка. Именно это меня возбуждало, колбасило и сносило крышу. Но при всем этом сейчас ты тряпка.
― Ты…
― Не нужно. Не надо… ― Помотал головой. ― Добавляю только, удачи тебе. Надеюсь, твоя жизнь удастся лучше, чем моя. Я рад, что ты счастлива…
Развернулся и направился к двери. Я готов был уже дернуть на себя дверь, как мелодичный голос остановил, встрепетнул нервы, ударил в солнечное сплетение, от чего дыхание перехватило:
― Спасибо… Макс…
И не оглядываясь, исчез с комнаты, а как только оказался на лестнице, услышал плач моей красавицы.
Надеюсь, я сделал все к лучшему.
Астрид
Официант принес наш заказ через десять минут, расставил кусочки от торта «Медовик» и чашки, содержащие горячий крепкий кофе, и удалился.
Нагнулась и принюхалась. М-м-м, обожаю пить кофе в этом маленьком скромном кафе. Ни суматохи, ни беготни, чистая благодать.
Открыла глаза и увидела, как за соседним столиком пристроилась пара с ребенком. На душу налетели стаи ворон, ковыряя и без того жалкую прослойку и создавая с маленьких дыр одну огромную.
― Ты была в объятьях ковбоя абсолютно голой? Подруга, ты меня удивляешь, ― удивилась Соколова и отпила громко кофе, заедая тортом. ― Ты мне говорила, что такие секс-символы тебя не привлекают, а не могла противостоять ему?
― Могла бы… ― неохотно вставила и принялась пить напиток, лишь бы не отвечать ничего подруге. Пусть болтает что хочет.
― Тогда почему не оттолкнула?
Прищурившись, Ирка любопытно оглядывала меня. В ней была харизма в качестве вытянуть из человека все до мельчайшей подробности. И как бы я не старалась тянуть время, как бы не умалчивала, она уже давно догадывалась обо всем, что творилось в моей голове.
После ухода Макса, слезы градом обрушились на меня. В меня вонзили острый нож, разрезали кожу и стали утонченно и медленно разрезать все органы. И прочно решила, нужно немедленно должна отправиться с Соколовой куда-нибудь подальше от белых стен, только не загоняясь от постоянных, трезвонивших мыслей, покоя от которых будет подальше от земли, в галактике, где легче потеряться, чем найти путь.