― Можете сказать ей, что пришла Астрид Денисова. Она поймет.
― Но она…
― Да, я знаю, чем она занимается.
Девушка постояла несколько секунд, хлопая своими длинными наращенными ресничками, потом все же удалилась. Оглядела помещение, отмечая про себя, что обстановка стала менее заполненной: пару диванов, цветов, тон стен бежевый, пол кафельный, картин с фотосессий свадеб и стойка регистрации, а за ним простилается небольшой шкаф с документами.
Дверь скрипнула и появилась плотненькая, не сказать что худая или толстая, женщина.
― Astrid, mon enfant, [1] ― мадам Жоан обошла стойку и подошла ко мне, заключая в свои родные и крепкие объятья. Ее нельзя назвать хрупкой, столько силы, что корову может задушить. ― Как я по тебе скучала…
Французский акцент проскочил в словах женщины, коверкая до сих пор русские слова. Как бы она не старалась, ей сложно было учить русский и все правила, глаголы, существительные и т.д. Сил было потрачено на изучение достаточно, но благо, что многие из нас знали ее язык и понимали, если на русском Жоан было трудно объяснить свои поручения.
― Какая же ты красавица. Светишься прям не могу. ― Взяв в руки мое лицо, она стиснула щеки и стала рассматривать каждую морщинку на лице. Посмеялась, пытаясь как-то усмирить пыл. ― Столько не виделись, столько не общались. Рассказывай, как ты живешь, как молодая жизнь…
― Жоан, я все тебе расскажу, только…дай нормально вздохнуть.
Губы женщины перекосились в букве «о», и она тут же отпустила мое лицо, приобнимая за плечи. Вот так всегда, она ― воплощение такого добродушия, что иной раз может оставить на тебе следы от своей жаркой любви.
― Pardonne, дорогая. Пойдем в мой кабинет, мы с тобой поговорим обо всем. Ты же можешь довериться Joan Madou [2], я твоя вторая мама…
Улыбнулась, припоминая все деньки, проведенные в этом агентстве. Тогда жизнь переполнялось наивысшим чудом света, я не что бы сияла, но видела себя неотъемлемой частью коллектива. А мадам обустраивала каждый закоулок атмосферы своей фееричной открытостью, громким ударом сердца. И сейчас мне очень сильно не хватает ее и моей работы.
Проходя мимо молоденькой девушки, уловила испещренную недомолвку, скрывающая в себе явное недоверие ко мне. Она молча проводила нас взглядом, пока мы с мадам не исчезли за дверью ее кабинета.
Осмотрелась и ничего переменчивого не заметила в дизайне, лаконично и со вкусом, присуще француженкам. Женщина уселась за свое кожаное кресло, достала из стола бутылку дорогого виски со стаканами и разлила на каждого. Проследовала вперед и села напротив нее, принимая с рук Маду напиток.
― Я готова тебя выслушать, mon oiseau. [3] ― Опрокинула голову и залила в себя виски. Все же, пить со своей старой начальницей легче, потому что она знает, ― дальше ее носа никакая лазейка не откроется другим. Жоан Маду доверяет свои секреты нам, а наши таит как родимое богатство, передаваемое из поколения в поколение…
Заскочила по просьбе Давида в его компанию. Секретарша встретила меня с улыбкой до ушей, почтенно предложив чашку кофе или чай и попросив посидеть в холле, так как мой будущий муж на переговорах. Отказавшись от предложений женщины, удобно устроилась на диване и взяла в руки первый попавшийся журнал. Проценты, миллиардеры, строительства, корпорации… Вся белиберда, что не стыковалась с моими подходами к тому делу, который жил в душе. Всегда было интересно, если семь лет назад я бы поступила на юриста, как бы складывалась на данный момент жизнь? Какие успехи были на ладонях?
В сумочке завибрировал телефон. Покопавшись в ней, раздобыла на дне мобильник и сосредоточила внимание на уведомлении.
У меня есть идея.
И больше ничего. Похлопала негодующе глазами, перечитывая присланное сообщение с незнакомого номера несколько раз. Что имели ввиду под этими словами? Какая еще идея? Подождала еще немного, но никаких новых сообщений не приходило.
― Давид Степанович зовет вас, ― секретарша вывела со ступора. Посмотрела на нее не мигающее пару секунд, встала и направилась к моему будущему мужу.
В голове крутились четыре слова, все никак не пробиваясь в сознание и не давая подсказку на то, какая главная тайна лежит за ними.