— Уверен, — лукаво подметил.
Выпрямилась и из-под бровей разглядывала изменения от нейтрально Макса до озабоченного.
— Тогда зачем все это?
— Я сказал, для Морозова важно знать, что его будущая жена нашла общий язык с его другом. К тому же это шанс тебе скрыть от него наши с тобой давние отношения…
— Хорошо. — Мотнула головой и приподняла голову, передавая свою гордость и спесиво на такую затею. Отчасти она устойчивая, с другой — жди неприятности. — Одно правило.
― Весь в нетерпении.
― Никаких подкатов и романтики в мою сторону. Забудь такой маневр, я давно стала принадлежать сердцу другого, так, будь добр, этак путь забудь.
Он нахмурил лоб, от чего на складках высветились шестеренки, крутящиеся в хаотичном порядке. Продумывал, переваривал, старался отговориться от этого правила, увы, пытки бессчетны. Не стоит ходить вокруг да около, ища в ожидании дерево, которое принесет плод твоих стараний.
Я усекла одну деталь, ходить по краю опасно и рискованно. А мне хочется просто балансировать и продолжать ходить по песку, время от времени утопая пальцы ног. Взлетать от одного порыва ветра…
― Соглашусь. И хочется добавить, что как бы ни случилось и какие события не произошли, ты все равно придешь ко мне не в качестве поддержки, а утешения.
― Не приду. Я передала тебе бумаги, ты их получил, мы попили чай, спросил, что хотел. Больше я не задерживаюсь. Пока, Максим…
Развернулась и продефилировала к двери, не пытаясь повернуться и посмотреть на лицо обманщика. Больно скользить по тому, что когда-то было моим. И эта уверенность в бытие, что никакие мои слова не являются совершенством и настанет время, я вернусь к нему с другой целью ― одна мелкая иллюзия, верить в это крайне не охотно.
Открыла дверь и немного прошла вперед, как в спину прилетели слова, наполненные отдушиной ласковости и романтизма, что передавалась между нами десять лет назад.
― Не пытайся уйти от того, что предназначено судьбой…
И не стараюсь, зная, все еще впереди.
11 глава
Просидев за просмотром всяких сериалом, что мелькали на телевизоре, и практически не вникала в суть трагедий и переживаний, не заметила, как пролетел день, сумерки слегка опустились на город. Солнце стало оранжевым, от чего простилалась огромный ковер из голубого, розового, оранжевого и желтого перелива.
Печально вздохнула, обняла себя за плечи и посмотрела на вид за окном.
Весь оставшийся день просидела взаперти, дома, без средств связи, ограничиваясь постоянным потоком размышлений. Не говоря уже об общении с подругой, то ее частые звонки воссоздавали нервозность, навевали решимость бросить телефон об стенку. А с любимым…отправила ему короткое сообщение, что жду его дома, и больше не пыталась посмотреть, есть ли пропущенные звонки. Хотелось на время распробовать вкус одиночества, где мысли давят на сердце и принципы.
В прихожей послышался звук открывающейся двери.
Плечи вздрогнули, но я не решилась повернуться, смотрела вдаль, протекая вместе с закатом весь путь от радости до жалости.
― Я вернулся, дорогая, ― напряглась всем телом, слыша, как шаги приближаются ко мне. В следующую секунду Давид обнял меня и чмокнул в щечку, присаживаясь рядом. ― Я так по тебе соскучился…
Носом зарылся в мои волосы и вдохнул. Из груди готов был вырваться звук отчаяния, потому что теперь за пять дней моя жизнь снова приобрела одноразовую серость. Появление этого засранца наполнило каждую частичку молекулы ужасной и слишком красноречивой несуразностью.
Давид кладет руку мне на колено, двигаясь выше и выше. Струнка во мне натягивается, когда понимаю, что такой жест обозначает нашу непосильную для изучения и любовную со всех ракурсов линию. В этот момент я готова растаять на месте от бессилия.
― Соскучился дико сильно и хочу тебе это доказать, ― шепчет он и целует за ушком, чем не вызывает никакого страшного до дрожи в коленях приступа желания. ― Астрид, ты невероятная.
Прикрыла глаза, расстилаясь на кровати своих грез.