― Пока что прибыль значительно отличается от убытков. А что касается маркетинга… один из сотрудников заключил еще два бизнес-проекта, поэтому сбыт удвоился.
― Отлично. Похвально, сын. Не думал, что в свои немолодые годы буду так горд за свою родную кровь. Всегда Оксанке говорил, что Королевские гены не обыграть!
Ухмыльнулся и поднял голову, постукивая незаметно зубами.
― Есть еще какие-то вопросы? Я же вижу тебя насквозь, папочка, так что сына не обмануть…
― Точно подмечено, ― подмигнул мне и тут же встал с места.
Подошел к стеллажу и взял оттуда два граненных стакана, а в ящике достал дорогой крепкий виски, возвращаясь на свое привычное место. Откупорил бутылку, разлил по 0,5 и протянул один мне.
Взял, покрутил в руках, рассматривая эту жидкость как гремучую смесь, пока бессвязно в голове крутились назойливые червяки. Господи, каждый божий день мечтать, что мозги в конец не хотят работать.
― Итак, я слышал новость про женитьбу Морозова, ― заговорщически отметил папа, что мышцы напряглись на руках, отдавая импульсы в пальцы. Сжал края стакана со всей силы. ― Передай ему мои поздравления. Но меня тут удивило совсем другое, Максим. И знаешь, наша с матерью реакция была шокирующая…
Ну, давай, скажи уже, черт дери! Скажи это преследующее меня имя!
― Ты виделся с ней? ― ткнул в меня пальцем и опустошил до пустоты стакан. ― С Астрид?
Сглотнул.
Не стал ничего отвечать отцу. Какое ему дело до нее, когда все кончено и закрыто под замком давным-давно? Может, мы любили друг друга тогда, были не разлей вода, что родители мои боготворили девушку, а на кой смысл обсуждать больную тему?
Я дурак! Тогда на озере сказал такую ересь, что до сих пор сердце екает, как только в глазах мерцает силуэт девушки.
Взгляд опустил на стакан. Костяшки побелели от злости, что отыгрывалась на никчемной стекляшке, в душе царил полнейший хаос: вороны и сороки нападали на людей моего мира, заклевывали до смерти и никого не щадили, будто наступает новая эра, где тьма парализует любого светлого.
Запрокинул голову и вылил в себя алкоголь, наслаждаясь ощущением огня от горла, стекающий медленным истерзающим аффектом в желудок, испепеляет любую нежную стенку органа. На мгновение обретается тишина в моих покоях.
― Молчишь, значит, встречался и не раз. ― Налил еще по одной, но я положил огромную ладонь на стакан, оповещая смиренным взглядом, что за рулем. ― Как хочешь. Так что, не желаешь поделиться со стариком своими переживаниями? На моем бы месте из тебя вытаскивала до задоринки мать, которую отправил в магазин, лишь бы не мешалась под ногами.
― Что ты хочешь знать? ― уныло проронил, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. ― Мне не о чем рассказывать.
― Не правда. Смотри, как напрягся, когда сказал ее имя. Я же вижу, до сих пор тебе небезразлична. Даже…все время не была безразлична. По секрету, Машка мне рассказала, что ты до сих пор хранишь фотографию, где вы с ней…
― Она откуда знает? ― подпрыгнул на месте, вперив взгляд полного негодования. А через пару секунду до меня дошло. ― Понятно. Решила обыскать мою квартиру. Ну, она у меня дождется.
― Не сердись ты на нее. Любопытство ― дело компроматное. Сам же был таким. А вообще мы о тебе и Астрид. Что ты собираешься делать?
― Ничего, папа. Она не моя, очевидно же. Давиду сильно повезло с такой женой, но…
― Какое еще есть но? ― прищурился с диковатым блеском.
― Он держит ее как домашнего питомца. Из-за него она бросила работу и потеряла желание уделять внимание интересам. Теперь она походит на потерявшуюся личность.
― Бедная девчонка, ― покачал головой. Приблизился и подпер подбородок руками. ― Ты должен что-то сделать.
― Что? ― воскликнул, приподнимая бровь.
― Не делай вид, как будто я шучу. ― Снова облокотился об спинку кресла, запустил пятерню в свои кое-где проглядывающие седые волосы, поправил и провел руку по лицу, будто вытирая свое мучение и старость. ― Сын мой, я понимаю, что для тебя развлечения предел нормы, но ты должен задуматься над семьей. Не вечно же ходить налево, направо, вперед, назад, пора свое сердце кому-то отдать. К тому же мы с Оксаной ждем внуков!
― Ты тоже был не хорошим мальчиком, папа. Поздно остепенился, так зачем все это говоришь?