Интересно, как он обычно проводит вечера? В компании длинноногих блондинок или брюнеток? Почему-то кажется, что все сразу же.
― Астрид, ― вырывает с размышлений громкий голос Давида, и обращаю на него внимание. ― Ты слышала, что я сказал?
― Ой, прости, любимый, ― извиняюсь, опускаю голову и замечаю, что к еде мало притронулась. ― Что ты говорил?
― Семья Королевых нас приглашает на бал в следующую пятницу. Они ежегодно его устраивают в честь благотворительности. Деньги идут детям-сиротам: на игрушки, белье, одежду, мебель.
Королевы? О, боже, не хватало еще столкнуться с его родителями. И что хуже, Морозов может узнать о старой связи с одним из членов семьи.
― Давай сходим. ― Прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. ― Ты посмотришь, как проходит благотворительность, пообщаешься с известными личностями. Вдруг с кем-то ты подружишься… Ой, забыл, что раз это бал, то маска должна быть обязательным аксессуаром к дополнению одежды.
― Не знаю, Давид. Я как-то не особо хочу крутиться не в своей тарелке.
― Брось ты. Мои знакомые в день нашей помолвки отзывались о тебе с добрыми намерениями, хвалили и восхищались твоей искренностью. Не удивлюсь, если и в этот вечер ты будешь сверкать ярче солнца. А еще познакомлю тебя с семьей Макса, они отзывчивые и тихие, никогда не любят светиться, довольствуясь покоем от излишних глаз в своем доме или в деревне у бабушки Королева. Кроме, конечно, Маши, сестра Макса. За эти два года она нахваталась таких приключений, что по сей день не может усмирить свои амбиции, постоянно вытворяя какие-нибудь неприятности.
Нахмурила лоб.
― Все так плохо?
― Да нет, просто Машка ― девочка энергичная, не знает, что такое «стоп», да еще переходный возраст играет на руку. Думаю, когда у нее появится тот самый, позабудет о своих детских шалостях.
Мда, сестра, которая вечно задорно смеялась и бегала сломя голову, сильно отличается от той, что стала мне чужой и такой далекой. Раньше нас связывали глубокие взаимоотношения, а после расставания с Королевым…наша связь потеряла смысл существования. Но это не меняет того, что я очень сильно скучала по ней, по наморщенному носику и гласкам-пуговкам, умеющие вызывать жалость.
― Я и сама была такой, ― тихо добавляю.
― Что, родная? ― откашлявшись, переспрашивает Морозов и закидывает в рот мясо с картошкой.
― Просто вспомнила, что в ее годы была тоже не пай-девочкой. Даже хуже. Меня побаивались некоторые девочки выше моей социальной «головы», потому что…один раз я смачно устроила потасовку.
Давид присвистнул, удивленно проморгал и отпил немного воды.
― Не знал, что ты была…бунтаркой.
― Ты не спрашивал, а я не вспоминала, ― пожала безразлично плечами и приступила все-таки к еде, потому что в животе больно сжалось. ― А насчет бала…мы пойдем.
Хочу надеется, что Григорий Иванович и Оксана Викторовна не станут ничего лишнего болтать.
После ужина мы отправились смотреть телевизор, только спустя десять минут Морозов убежал в свой кабинет, чтобы ответить на звонок, поэтому одна довольствовалась просмотром какой-то мелодрамы.
Не замечая, что говорит героиня своему парню, прикрыла глаза и унеслась в воспоминания моих школьных дней, в день, когда познакомилась впервые с Королевым…
Следующий день проходил в полной спешке. Я побывала во всех торговых точках, ища одну и ту же бумагу, которая при странных обстоятельствах в этот день нигде не оказалась. Сумасшествие. Вся растрепанная я бегала по отделам, находила еще какие-то маленькие, менее важные мелочи и мчалась со всех ног к кассе. Одна из кассирш косо и недоверчиво поглядывала на меня, но мне было плевать.
Закинула на заднее сидение пакеты, затем села за руль, завела машину и тронулась к следующему магазину.
В следующем слава богу оказалась эта ламинированная бумага и в достаточном количестве, поэтому на всякий случай прикупила больше метров. Приглядела некоторый атрибут и прикупила кисточки. Остается мало времени, а мне нужно еще столько успеть сделать. Остался чертов месяц до нашей свадьбы. Может Давид прав, стоило просто заказать организатора? Но, блин, я сама люблю этим заниматься.