Вытолкнула горячий воздух и заметила, что мы стали подходить к парку развлечений. За всю дорогу мы не обмолвились ни словечка, но от одного его присутствия волосы становились дыбом. Не нужно даже было говорить ему своим, обволакивающий слух, голосом.
― Ты не серьезно? ― Помотала головой, когда мы подошли максимально близко. Посмотрела на него, только из-за солнечных очков, что делали из него самым желанным мужчиной, не могла разглядеть бесноватый азарт, по улыбке, сладкой и притягательной, все читалось. ― Ты спятил.
― Есть такое. ― Обнажил свои зубы, стрельнув сиянием белизны прямо в глаза, от чего наигранно прикрыла глаза. Макс усмехнулся. ― Пора немного вспомнить детство, Денисова. Не уж то ты струсила?
― Я? ― указала на себя, с вызовом отвечая. ― Ты первый сбежишь, стоит нам покататься на американских горках.
― Это мы еще посмотрим, кого первого стошнит.
― Фу. Если тебя стошнит, то можешь, пожалуйста, не на меня.
― Я специально это сделаю, чтобы лишний раз знали, что заглядывать на мое нельзя. ― Сердце екнуло, когда он произнес ласковым рыком «мое». ― Так ты в деле? ― Глаза его стали щелками, следя за каждой эмоцией на лице.
Я промолчала, ничего не сказав на его слова, и последовала вперед, оставляя мистера улитку глотать вкус поражения. Поиграем, Максим! Не ты начал эту игру, не ты ее закончишь.
Наша задача состояла в том, чтобы тянуть канат настолько сильно, насколько ты желаешь уделать соперника. Не сказать, что мечтала растоптать его, ощутить вкус выигрыша, просто…все эти игры будоражат до дрожи, проносящаяся от пальчиков рук по самые ноги. Ох, как же я любила быть жесткой и целенаправленной, как же порой мои выходки только добавляли в личное дело больше недовольств со стороны взрослых и моего возраста.
Я не успевала считать, аттракционы сменялись одна за другой, крики и возгласы растворялись в потоке ветра, при этом наши улыбки до ушей и горящие взгляды при подъеме машины вверх, мы не могли оторвать глаз друг от друга. Упорно, властно, с перчинкой похоти, мелькавшая в диком огне бездны, не знающей, как перенаправить русло. В такие моменты я забывала…забывала, что вовсе никак не принадлежу горячему, желающему мною обладать, мужчине. Когда начинался снова подъем то мы мигом забывали о безмолвных, громких и таких требовательных разговоров, утопая в адреналине. Давление скакало: поднималось до головы, отдавая головокружение; опускалось вниз ― становилось невесомо хорошо. Волосы прилетали мне прямо в лицо, но от этого было только еще веселее.
Боже. Никогда себя не чувствовала такой энергичной.
И вот вновь раскачка. Поднимаю руки вверх, и нас заносит в раскрутке, планка опускается вниз и взлетает вверх, а я не могу остановить свой смех вперемешку с криком. Нереально страшно, зато до щекотки весело. Королев изредка кричал, и только мой голос оглушал наши барабанные перепонки…
Встав на землю, почувствовала, что меня заносит куда-то в сторону. Перед глазами выстроились сотни одних и тех же картинок, маячили и крутились, как карусель. Дотронулась пальчиком до виска, и венка под кожей запульсировало чересчур быстро, сердце рвалось вскачь. Меня мутило, в горле застрял желчный ком. Уф.
― Кажется, уже кто-то накатался, ― выговорил низко Макс и придержал за талию, помогая мне устоять на ногах. ― Говорил же, нужно было остановиться.
― Я сама лучше знаю… ― пробормотала, кое-как перебирая ногами.
Фыркнул, а затем хрипло добавил:
― Я заметил.
Вроде бы в голове ничего не крутилось, давя на затылок, краски не смешивались в глазах, и постепенно возвращалась устойчивость в зрении. Немного придя в себя, мои ноги стали слишком ватными, почуяв притяжение от его тела. Даже сквозь плотную ткань исходил жар, ощущалось сталь этого восхитительного тела, и появлялось желание дотронуться до голой кожи на груди, выше и ниже.
Нет. Все же этот аттракцион был лишний, я уже несу мысленно какой-то странный, до острых ощущений внизу живота, бред.
Волна беспокойства, горения поднялись в груди, от чего затаила дыхание.