— Что ты хочешь, Астрид? Я могу исполнить любую твою просьбу или даже… — останавливается, воздействует свой гипноз, ожидая, когда стенка взорвется и вода нахлынет на город. Когда я скажу несколько слов. — В прошлый раз ты победила в игре. У тебя есть одно желание.
— В прошлый раз ты просил забыть все это…
Сглотнула слюни, скопившиеся в горле от притока аппетита.
— Я не хочу забывать это, детка. — Рай для ушей. Как бы мне хотелось это услышать в тот день, впитать в себя, оставить на теле след. А сейчас…я уже не знаю, что делать.
Так беспардонно, так извращенно, так…шоколадно.
Сократив крошечную дистанцию, Макс обрушился на мои губы. Сначала это было коротко, нежно, робко, смакуя привкус безграничной надобности продолжать, а затем углубился, проталкивая между моих губ своих язык и влияя на непослушное тело. Языки сплелись, и мне стало нечем дышать.
Зарылась руками в шевелюре Макса, прижимаясь плотнее, и ощущаю под своей пятой точкой, как что-то твердеет. Ужас! Я сама натянута, возбуждена этим самовлюбленным придурком вдребезги. Внизу живота протянулась смачная магма, прошлась по всем каналам органов, и трусики стали натирать, пока нежная плоть пульсировала от накатывающих ощущений.
Пространство наполнилось нашими звуками поцелуями. Легкие зажгло от нехватки воздуха, но мне не хотелось прерывать. Не хотелось отпускать от себя мужчину, из-за которого вся моя железная броня пошла к черту! Две недели прошло, а, казалось, что целая вечность, обходя и сторонясь всемирного миллионера, завидного холостяка Москвы.
Настырные руки пробрались под кофту и стали поглаживать спину, дотрагиваясь до лифчика, чем раздразняли меня еще больше. Провела пальчиками в вырезе футболки на спине и груди в ответ на похабные манипуляции Макса. Успеваю не отставать.
Королев отстранился, тяжело дыша на пару, сощурился, выискивая в моих глазах игроманию, поселившаяся на дне души.
Аккуратно коснулась ладонью лица парня, большим пальцем поглаживая щеку, от чего тело билось в конвульсиях, когда щетина колола своими иглами тыльную сторону.
— Во что же ты меня втягиваешь, — изрекла на выдохе, оставляя на губах Королева томный поцелуй. — Я так не хочу обманывать Давида, не хочу связываться с тобой, но эта энергетика…она приковывает меня к тебе. Ах, наш круг становится каким-то запутанным.
— Ты просто не можешь определиться в себе.
— Я давно определилась, Королев, — в нотках голоса проскользнула грусть, растворяющаяся в угрюмой констатации. — Тебе меня не понять.
— Астрид, что ты ищешь в Морозове? Что ты хочешь от него получить? Семью? Любовь? Счастье?
Промолчала, отвернув голову к окну. Мы так и замерли над простирающимся на ладони видом ВДНХ.
— Ты и сама не знаешь, так какая речь может идти о том, в какой мере ты определилась.
— А вот ты, что хочешь получить от меня? Тебе же жилось спокойно все эти годы. Ты не пытался меня искать, связаться хоть как-то. Черт, Королев, да ты просто не хотел втягивать в себя в то, что раньше для тебя считалось приемлемым — подурачить глупышку и бросить. Это же твоя натура.
Повернулась и отметила, что его губы выстроились в одну тонкую линию, руки на талии напряглись. Знаю задела, я этого и добиваюсь. Добиваюсь раскаяния.
— Я пытался искать… Только думал, а сможешь ли ты меня простить. — В лицо ударило гамма злобы. Ему дурно от одной мысли о прошлом, о том дне, когда застукала его со своей бывшей лучшей подругой. — И как ты подумала, я тебя не использовал.
— Правда? Слабо в это верится, — холодно хмыкнула. — Не могу верить в каждое твое слово.
— И что же теперь? — Черты лица у мужчины заострились, что, если провести по челюсти пальцем, сможешь оставить глубокий порез. — Какой твой следующий удар, Громова?
Загляни в эту оболочку, прочувствуй до костей бесчеловечный воздух от айсберга и разбегись со своей силы, чтобы нырнуть в лаву своей безумности. Таков наш ориентир. Таков наш выбор ежедневно, ежечасно, ежесекундно. И мне, для того чтобы нырнуть, хватает сделать одно значительное, подследственное предложение, столкнуть, как говорят, лбами людей для большей осязаемости сумасбродства.
Отважься пойти на крайность. Забудь все предрассудки, перестань себя жалеть этими слюнявыми сказками, не уж то ты готова променять такое чадо на что-то простенькое? Я тебя умоляю, такие мужики не валяются на дорогах.