Повернула голову и натянула на лицо непроницаемость. Внутри бушевало вдвойне, руки беспорядочно то мяли платье, то сжимались.
― Астрид, я понимаю, что мой сын сделал тебе больно, ― начала женщина, немного стянув с себя свою доброту. Она заходила с далека, былая любезность и щедрость не напоминали о теплом приеме. Мама Макса ждала этой встречи. ― Ни одна девушка, женщина не заслуживает быть растоптанной обувью циничного мужчины, но Максим не такой. Я говорю никак мать своего ребенка, а как обычная женщина, повидавшая и испытавшая на себе вкус горечи.
― Зачем вы мне сейчас говорите об этом?
― Дело в том, что мне не надо знать твои мысли, чтобы понять, как тебя затягивает в водоворот. Я тоже сталкивалась с таким выбором и поверь, не препятствовала решению своим разумом.
С нами рядом остановился официант, и она взяла с подноса шампанское. Молодой человек не стал долго задерживаться, только бросив на меня испытующий взгляд. Медленно она сделала глоток, посмотрела перед собой, словно переживала все свои прошлые обиды, победы. Затем продолжила:
― Я знаю, что Максим не может забыть тебя. ― Я сглотнула. Сжала плотно губы, снижая риск попасться на слова. ― Есть одна вещь, что послужила сделать вывод. И верю в то, что и ты не можешь выкинуть из головы его. Я права?
Тишина затянулась между нами. С языка так и хотело вырваться слово «нет». Кровь зациркулировала по венам, пробираясь туда, где когда-то жизнь переполняла всю меня.
― Д-да, вы правы. Только я не могу к нему вернуться, поймите, у нас нет будущего.
― Оно есть. Мой сын был тем еще разгильдяем, менял девушек как перчатки, но, встретив тебя, он захотел начать новую жизнь. Вы были парой, чем-то напоминающей меня с Гошей. Прежде чем ты примешь решение, спроси себя, оно того стоит ― жить с человеком, когда ваша связь не была построена на честности и понимании. Стоит ли отдавать себя в жертвы на многие годы, терпеть выдуманную любовь и корить себя за слабость? Я много сделала ошибок за свою жизнь, тоже, как и ты, рассчитывала на иллюзию, вера которой укреплялась каждый день, но сейчас не перестаю благодарить судьбу за такую семью.
Все без исключения дают мне советы, глаголют истину, и порой втягивают в такую бездну, из которой вырваться не будет под силу мне одной. За последние недели вся вероятность того, что жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов, как кирпичная стена, распалась на сотни крупиц. Остатки глины, осколки валяются у тебя под ногами, пока ты стоишь с кувалдой в руках. Строить, укреплять, производить деформацию ― было моим достижением. А теперь лишь крах.
Максим или Давид, два пути, две полосы железной дороги, два провода на линии электропередачи. Да, огонь, что жил во мне не тушуясь, практически не вызывая резонанса в разуме, зажегся с появлением в поле зрения Королева. И что самое прикольное из всего этого ― я хочу сгореть заживо. Хочу этого парня всеми фибрами. Хочу так, чтобы ночь напролет душил меня в своих объятьях, тела соединялись, слышались звуки наших шлепков.
Если еще дольше буду представлять нашу ночь, тем хуже станет для моей брони... Черт. Да она давно раскололась.
Посмотрела инстинктивно за женщину и наткнулась на грозовой, темный от желания, сверкающийся при свете взгляд, что стал моей погибелью. Маска не помогала убрать звериный оскал. Максим был всего десяти метрах от нас, укрылся под небольшим деревом, упиваясь зрелищем. Как поистине хозяин своего королевства глядел издалека гордо, с иронией, не скрывая напыщенность, гипнотизируя карей природой в ее самом очаровательном обличье.
― Простите, ― не прекращая зрительного контакта, вымолвила, ― мне нужно идти.
Блеск вспыхнул, хитрость забралась в темное место ада, от чего очертание его фигуры, облаченной в костюм, растворялось.
Приподняла подол и развернулась, проскальзывая через людей к выходу из заднего двора. Некоторые непонимающе с ярой пренебрежительностью озирались на меня, но тут же возвращались к своим разговорам. Оксана Викторовна что-то мне кричала вслед, только я была поглощена туманностью, ничего не видела перед своими глазами.