Аппетит просыпается во всем теле. Запрокидываю голову, подставляя шею парню, который оставляет легкие укусы, зализывая. Мне так хорошо ни с кем не было, кроме него. Боже. Я желаю этого мужчину всей клеточкой бесконтрольного тела, желаю быть для него единственной в постели. Это переполняет магией блеющего завывания. Меня уже никто не сможет оставить... Нас. Это должно было когда-то случиться.
Добраться до дома его родителей оказался непосильным трудом. Все время останавливались, не могли оторваться и кое-как перебирать ногами. Каждый мой шаг сопровождался слабым устоем на ногах: Макс разжигал запретные чувства, из низа живота поднимался ураган лихорадки, перед собой было невозможно ничего увидеть.
Быстро скрывшись на втором этаже, Максим попытался открыть свободной рукой дверь в свою старую комнату, но все это выходило так нелепо. Сквозь поцелуй посмеявшись, протянула руку и помогла недотепе нажать на дверную ручку.
Я прошла вперед. Мрак окутал полностью комнату. Ничего нельзя было проглядеть, только небольшой просвет через щель штор. Услышала за собой звук замка, затем во мне проснулись колючие мурашки, когда руки мужчины коснулись моей спины, а губы ― шеи.
― Как мне не хватало тебя, ― выговорил он и укусил около ключицы. Собачка потянулась и опустилась вниз. ― Что мне нужно сделать, чтобы ты всегда была рядом?
― Не отпускай, ― прикрыла глаза и поддалась на блазнь.
Стянула с плеч платье, и оно тут же упало к ногам. Я предстала в одних черных кружевных трусиках, вишневые соски выдавали мой пыл, почему-то руки сами собой потянулись, чтобы прикрыть грудь, только парень остановил:
― Не смей. Я хочу тебя видеть полностью открытой передо мной...
Резко развернул к себе, что огонек засверкал в его глазах, и, словно хищник, стал наступать на меня, ногами уперлась в кровать, на которую бережным движением уложил Макс. Нахальные руки коснулись краев трусиков, горячий ток отразился в потаенном месте, и на мне их не оказалось за считанные секунды.
Предстать перед ним полностью обнаженной ― то ли неудобно, то ли переполняющее. Следить за необузданным взглядом, что блуждал по моему телу, знать, что он полностью ― душой и телом ― принадлежит мне, издеваться надо собой ожиданием настоящего безрассудства.
Мужчина снял пиджак, отбрасывая в неизвестное направление, следом за ним полетела бабочка и рубашка. Оголенный торс при малом освещении покрывался капельками блесток, смуглая кожа переливалась тенью и светом. Осмелившись, привстала и дотянулась рукой до груди Макса, заостренным ногтем подцепляя волоски, выпирающие мышцы. Двигалась совращено, медленно, пока он вбирал в себя воздух. Провела каждый кубик пресса, палец плавился от жестокости тела, двинулась еще ниже, теребя волосы внизу живота, и дошла до штанов. Острота ударила в бугор, который смогла еле-еле увидеть у него.
Опустила руку на пах и сжала конвульсивный член сквозь ткань брюк. Он зашипел.
― Очень грязно, детка, ― прохрипел. ― Ты же можешь за это получить...
― Что именно? ― Наклонила игриво голову, не останавливаясь натирать.
― Отшлепаю, что сидеть не сможешь, ― простонал, когда сильнее сжала. Волна одичания подстегивала уходить в омут страсти.
― Может, ― прикусила нижнюю губу, ― я этого хочу.
И убрала руку. Королев дернулся и повалил меня, сжимая своим телом в матрас. Сцепила ноги на талии, а наши губы вновь нашли друг друга, чтобы опьянение еще долго циркулировало в крови. В ушах шумела кровь, сердце билось в унисон, пространство заполнялось протяжным шлейфом предстоящего секса. Я уже была на грани. Так сложно сдерживать сейчас свои инстинкты, сложно отгородить Макса. Мне он нужен.
― Я хочу тебя, ― прервавшись и запыхавшись, выговорила. Легкие жгло от нехватки кислорода. ― Ма-а-акс, пожалуйста...
― Обратной дороги нет.
― Лучше заткнись. Не порть такой момент.
― Будет сделано, мисс. ― Улыбнувшись сладкой улыбкой, припал губам.
Зарылась руками в шевелюре, оттягивая подстриженные волоски. Он мял безудержно губы, собственнически трогал изгибы тела, прижимал так, чтобы выхода я не смогла найти. Макс успел незаметно стянуть штаны, трусы, что его эрегированный член внушительного размера уперся в пупок, весьма заядло подкупая.