Кем я и стал спустя пять лет.
По данным Forbes я могу претендовать на третье место в этом году, что, конечно, возвышает мое тщеславное, плутоватое достоинство и сдавливает некоторых пешек. То есть мои союзники, в чем я предельно уверен, терпеть не могут меня, как я их. Отношения дело относительное, но реальное восприятие от отношений ― дело насмешливое. Чем больше я общаюсь с такими людьми, тем сильнее убеждаюсь, наша с ними связь закреплена только в целях финансовой и продовольственной поддержки. Для них я король разгрома и повышения своих процентов для компании.
Что не сказать про самую чреватую ловушку в моей жизни.
Я не бываю честен, искренен с Морозовым. Наш с ним договор обременял тем, чтобы две стороны предлагали друг другу вклад и не задавали лишних вопросов, что вполне не устраивает только меня. Ведь на данный момент меня полностью обязывает следовать вместе с ним в эту лаву дерьма, которую по собственной ошибке устроил Давид. Он такой человек, что любой выгодный товар способен за счет его рук превратиться ни во что не продаваемый продукт. И дело еще не в его предприятии и компетенции, а в Астрид.
Вот что угодно я мог ожидать от жизни, но явно не встречу со своей бывшей подружкой, с которой я снова почувствовал себя тем парнем, что не мог жить без этой девушки. Я дышал ею. Она была слишком упоительной дозой для восстановления клеток после долгого прерывания в отношениях. Мне не нужно было оказываться там, где она, всего невинные встречи, всего один метр, всего ничего не значившая перегородка, якобы позволяющая остановить меня, и мы оказались достаточно близко, чтобы я ощутил наше взаимное притяжение друг к другу.
Факт оставался фактом ― она будущая жена Морозова Давида. Каким же нужно быть идиотом, чтобы рискнуть на шаг, где испортить, возможно, просто нажатием кнопки, запускающая процесс мужественной потребности «мое»? Круглым идиотом оказался я. Только вот я нисколько не жалел того, что мог заставить ее дрожать от одного присутствия, застенчиво опускать глаза, когда я подолгу и демонически смотрел на нее, трепетать от одного касания пальцев, задыхаться от поцелуев, не давая выбраться с душной парилки. Это делал именно я! Я влиял так, словно от меня зависела ее жизнь, словно мною она питалась и впитывала неисчерпаемую энергию.
Желанная. Соблазнительная. Зеленоглазая. Выразительная в движениях. Обжигающая в словах. И полностью отдающая теперь себя на растерзание. Да, мне не было приятно... Черт, это вообще полный бред скрывать до часа-пика наше воссоединение. Я понимаю, мне сложно довериться вновь, когда последняя наша встреча расставила окончательные точки на «i», но я сходил с ума, как долбанный школьник.
Мне, мать твою, двадцать девять. Взрослый мужчина, давно потерявший увлечение во всех своих старых привычках, отдавший себя на продвижение карьеры и за мной числятся многие косяки, а веду себя сейчас рядом с ней, как сопливый мальчишка с цветочками и колой в руках. Какое-то открытие нового неизученного учеными воздействия на мужчину вот такой вот поистине горячей девушкой.
Идя рядом со мной, держа за руку, я не могу все никак налюбоваться пышнотой этих пшеничных волос, которые еще позавчера завивались на простынях в моей старой комнате, стоило ей поддаваться мне навстречу. Солнце обжигало лицо, глаза слезились, только все никак не хотел ее упускать из виду: изгибы тела, тонкая шея, ровные очерченные ключицы, маленький подбородок, сладкие и до сих опухшие от поцелуев губки, ровный без горбинки коротенький нос, и самые совиные, никогда ничего не скрывающие от меня, глаза.
Идеальна для меня.
Я не чувствовал себя виноватым в том, что могу разлучить ее с Давидом. Наоборот, я хотел у него забрать ее. Все, что он обязывал ей, было с целью удержать: никакой работы, никаких увлечений. Она должна была головой окунуться в бездну домашней пай-жены, слушать его и никогда не пререкаться. В первую нашу встречу я не понимал, какое отличие имеется в ней после десяти лет. Была все такой же бойкой, с острым язычком, игривым взглядом, только не было достающей детали. Деталь — свобода слова. И я хотел восстановить для нее жизнь.