– Вот что, Тоша. Забудь, что я твой отец, помни только, что я доктор. Тебя надо посмотреть. Раздевайся.
Сгорая от стеснения, Антон разделся и лег на тахту боком. Через некоторое время старый доктор уже мыл руки.
– Ну, Антон, самое страшное предположение не подтверждается. Рака прямой кишки у тебя, слава Богу, нет. Зато есть сильное воспаление предстательной железы. Эту болезнь пускать на самотек вообще нельзя, а в таком состоянии – тем более. Будем тебя лечить. Из всех имеющихся средств на сегодня у нас имеется только массаж. Так что каждый день изволь приходить ко мне в больницу.
Но есть и одна более деликатная вещь. Воспаление предстательной чаще всего возникает из-за отсутствия половой жизни. А тебе уже за тридцать. Ты человек свободный, но я как отец должен тебе прямо сказать: тебе необходимо жениться.
Антон улыбнулся:
– Папа, а без женитьбы этот вопрос нельзя решить?
– Мне, Антоша, подобные вещи не понятны. Ваше поколение к ним относится просто. Но если ты с женщиной сблизился, то несешь ответственность и за нее и за детей. Они же перед жизнью беззащитны. Тем более, перед нашей страшной жизнью. Или я в чем-то не прав?
Антон не стал спорить с отцом. Тем более, что спорить было не о чем. С тех пор, как он расстался с Ксюшей, у него не было серьезных отношений с женщинами. Да и его давняя близость с Ксюшей не дала ему существенного опыта. Девушка боялась забеременеть, а он берег ее, как умел. Случаи их соединения были крайне редкими.
Потом на пути Антона встречались женщины, которые охотно сближались с симпатичным судейским чиновником. Но каждый раз душа его оставалась холодной, и он воспринимал случившееся как неизбежный акт освобождения от гнета физиологии.
Слова отца заставили Седова по-другому взглянуть на себя, и он стал целенаправленно присматривать себе сожительницу. Однако в его положении сделать это достойно, без грязных слухов и сплетен, оказалось непросто.
Однажды он сидел у себя в кабинете, размышляя, как решить проклятый вопрос. Искать себе подругу где-то на стороне не было ни времени, ни желания. К тому же, это потянуло бы за собой шлейф нежелательных пересудов. Из всех немногочисленных женщин совпартактива, которые могли бы держать язык за зубами, ни одна ему не нравилась, и он никак не мог представить сближения в медицинских целях. С улыбкой Антон вспомнил об Эльке Шанц, которая теперь возглавила клуб пошивочной фабрики. Эта, конечно, не отказала бы, но кто, как не он, учил ее революционной морали. Как-то незаметно мысли его переключились на собственную секретаршу Ольгу, довольно неприметную девушку, которая старалась держаться так скромно, что он порой ее просто не замечал.
– А ведь девчонка-то в общем ничего. Если приглядеться – все в ней есть. И в общении приятна, и женственна и… так далее.
Он позвонил в колокольчик, и в кабинет вошла его секретарша, она же пишбарышня Ольга, незамужняя двадцатилетняя девушка с серыми глазами и бледным, нездорового оттенка, лицом.
– Антон Константинович, вот, как раз отчет напечатала. Уж, пожалуйста, пишите поразборчивей. Просто слезы одни.
Антон присмотрелся к ней. Русые волосы спрятаны под косынкой, модно завязанной узлом на боку, грудь маленькая, но твердые соски выпирают через кофточку, под длинной юбкой угадываются стройные крепкие ноги. Губы большого чувственного рта слегка накрашены, брови подведены. В глазах поблескивает тщательно спрятанный женский огонек. Он вспомнил, что секретарша всегда встречает его появление улыбкой, по-детски смущается от его шуток, а заходя докладывать документы, старается встать поближе. Вот и сейчас она обошла стол и стояла вплотную, выкладывая бумаги из папки.
В животе Антона неожиданно образовался сладкий спазм. Он поднялся, повернул Ольгу к себе и неловко поцеловал в щеку. Она посмотрела своими серыми глазами и прошептала:
– Дверь не закрыта.
На ослабевших ногах Антон подошел к двери, повернул ключ и возвратился к Ольге. Девушка ждала, стоя рядом со столом. Он снял пенсне, взял в руки ее лицо и стал целовать ее в губы. Ольга обняла его за шею, сердце его понеслось вскачь неудержимым стуком. Они долго и страстно целовались, крепко обнявшись и все больше и больше наполняясь желанием. Наконец Ольга отстранилась и смущенно взглянула на Антона. Ее глаза заволокло дымкой, пальцы подрагивали от волнения.