Теперь наступает очередь государственных организаций. Знаете, почему? Потому что государственная тайная спецслужба сможет профессионально влиять на публичную политику в нужных ей государствах. На научной основе, имея огромные деньги и гигантский вспомогательный аппарат. Вот ей под силу вербовка любого красного горлопана. Поэтому, Ваше Высочество, я полагаю, что следующий раунд борьбы за Советскую Россию будет вести наша новая разведка Сикрет Интеллидженс Сервис. Она уже формируется, и через годик с небольшим мы официально объявим о ее существовании. Да, да. Кстати, хорошо Вам известный сэр Мансфильд Камминг возглавит это учреждение.
Немногим позже нечто подобное случится и с американцами. Сейчас Президент Вильсон пустил вперед себя ложи по вполне понятным внутриполитическим причинам – Конгресс и слышать не хочет о торговле с большевистской Россией. В нем сидят самовлюбленные деревенские дураки, нажившиеся на мировой бойне и ненавидящие даже восход солнца только за то, что он розовый. Но, будучи прагматиком, Вильсон понимает, что оставлять без внимания этот жирный пирог нельзя, и направил туда втихую своих финансистов. Эти, в отличие от Ваших братств, могут работать в Совдепии… Они связались с большевиками еще до переворота и пользуются определенным доверием. Однако, как только положение нормализуется, туда хлынет поток и других бизнесменов. Когда это будет, сказать трудно, но обязательно будет.
Но и для Ваших лож работы хватит. Насколько я понимаю, все, что осталось за пределами России, будет использоваться Вами с прежней эффективностью. Желаю в этом самых больших успехов. Не сомневаюсь, что мы продолжим нашу дружбу.
Кстати, как знать. Может быть, когда-нибудь красные комиссары вылетят из Кремля и Ваш опыт снова будет востребован. Давайте надеяться на это!
38
Дозорный прискакал, когда с момента побоища прошло два часа. Он сообщил, что к Сонинке едут на четырех упряжках двадцать человек с винтовками и пулеметом. Михей быстрым шагом направился в избу Федора.
В горнице на столе лежала Маша. В изголовье ее горели свечи. Монотонно бормотала псалтирь чтица из местных богомолок. Федор сидел рядом с женой, положив голову на ее скрещенные руки и закрыв глаза.
Казалось, он отлетел вместе с ней в мир иной. На скамье, обняв Семку, застыла Глафира.
Михей кашлянул:
– Федя, пора. Едут.
Федор оторвал голову от Маши, тяжело поднялся. Вышли на крыльцо, где их ждали еще четверо крестьян, ставшие в одночасье врагами трудового народа. Где-то под стрехой, на недоступных человеческому уху октавах радостно выла нечистая сила. Она предвкушала еще один кровавый урожай.
Пошли на околицу. Мужики попрятались в садах, а Федор заткнул взведенный маузер сзади за ремень шинели и сел на лавку у крайнего дома. Деревня замерла.
Вскоре на дороге показались линейные повозки, запряженные парами ходко бежавших лошадей. Впереди на бричке нахлестывал вожжами жеребца Алексей Булай с наганом в кобуре и гранатой на поясе. Позади него сидел Антон Седов, вцепившись одной рукой в поручень, а другой придерживая пулемет Гочкиса. На трех других повозках посверкивали штыки красноармейцев.
Когда отряд приблизился к околице, Федор не спеша вышел на середину дороги и поднял руку. Алексей, натянув вожжи, остановил бричку рядом с ним.
– Ты кто? А ну, руки вверх! – скомандовал он, расстегивая кобуру. Федор выхватил из-за спины маузер, выстрелил почти в упор ему в грудь и упал в канаву. На повозках раздался крик «в ружье», красноармейцы стали прыгать на землю, и в это время забухали разрывы лимонок. Десятки стальных осколков с визгом пронеслись по воздуху, рассекая все на своем пути. Раздалось ржанье раненых лошадей, панический вой людей, грохот разбитых повозок, которые кони поволокли за собой, кидаясь в разные стороны. Оставшиеся в живых красноармейцы не успели придти в себя, как на них с двух сторон помчались бандиты, с близкого расстояния расстреливая тех, кто еще держался на ногах.
Выпрыгнув из канавы, Федор увидел, что часть отряда сумела вырваться и бежит к оврагам, а последним в этой группе едва ковыляет Седов с пулеметом. Из ног его, изорванных осколками гранаты, бьет кровь. Вот он повернулся, упал на жухлую осеннюю траву за небольшую кочку, шарит руками вокруг в поисках слетевшего пенсне, не находит и хватается за пулемет. Однако Гочкис вместо очереди кашлянул одиночным выстрелом и заклинил. Видно, что чекист впервые держит его в руках.
Подняв валявшуюся на дороге винтовку, Федор в несколько прыжков зигзагами достиг Антона. Тот бросил бесполезный пулемет, привстал из-за кочки на колени и пытается достать браунинг из кармана бриджей, беспомощно глядя на искаженное ненавистью лицо Федора близорукими серыми глазами.