- Да! - говорил Лузай. - Счастливая страна!
- Возможно, - соглашался я. - Но это только летом. А лето, сам видишь, кончается.
Лузай вздыхал, кивал - да, к сожаленью, это так. Пока еще светло, было тепло, а по ночам уже морозило, да так, что мы попеременно просыпались, чтоб поддерживать костер. А на рассвете нас будили гуси - они стая за стаей улетали на юг, улетали, улетали... Я думал: я завидую гусям. И так же думал и Лузай. Но мы оба молчали. Вставали, ели, шли. Шли, шли...
На пятый день перевалили через сопку и, наконец, увидели Счастливый Фьорд. Но, прав был Гуннард, счастья мы там не увидели. Там вообще почти что ничего и не было: землянки, может быть, с десяток, клочок черной земли, овцы на пастбище, и сети на шестах, и лодки, и корабль...
Корабль! Одно только название!
- Пришли? - спросил Лузай.
- Почти, - ответил я. - Ты рад?
- Пока не знаю.
Я усмехнулся и сказал:
- Ну что ж, сейчас узнаешь.
И мы стали спускаться по тропе. Вскоре внизу нас заметили, и к тому времени, пока мы спустились в долину, на площади перед землянками уже собрался весь поселок: старейшина, его дружинники, а за их спинами женщины, дети, рабы. Старейшина - крепкий, плечистый, краснолицый - важно спросил:
- Зачем пришли?
Тогда я тоже принял важный вид, опустил руку на рукоять меча и сказал так:
- Мы - это мы, представиться еще успеем. Но прежде я хочу узнать, туда ли я попал.
- А что ты ищешь, незнакомый человек?
- Счастливый Фьорд.
- Тогда ты не ошибся. Так как тебя зовут?
- Ярл Айгаслав из Страны Опадающих Листьев!
Старейшина нахмурился. В толпе раздался ропот... И тотчас же затих! Старейшина сказал:
- А, это ты! Тот самый ярл, которого сперва зарезали, а после оживили. И оживил тебя окрайский йонс Хальдер Счастливый. Так?
- Так.
- Что ж, хорошо. И с чем ты к нам пожаловал?
- Сказать, что Хальдер мертв.
Опять в толпе прошло движение. Опять старейшина нахмурился.
- А как, - спросил он, - Хальдер умер?
- Плохо.
Старейшина закрыл глаза... И я тут же добавил:
- А уходил он очень хорошо! Его сожгли на большом боевом корабле. И с ним были его товарищи. Они гребли, а он командовал, и звал меня с собой. И вот еще его, - я кивнул на Лузая. - И вот мы и пришли, - и на этом я замолчал.
Старейшина открыл глаза.
- Сюда, что ли? - спросил он с удивлением. - Он что, вас звал сюда?
Я промолчал. Я гневался - сам на себя. Зачем я начал с этого? Что, больше было не с чего? Звал меня Хальдер или нет, как звал, куда, зачем кому какое дело?! А тут еще Лузай:
- Мы ищем Хальдера, - сказал он с важным видом. - Хальдер ушел к своим богам. А его боги - здесь. Теперь и мы здесь. Вот!
- Да! - закивал старейшина. - Осталось только встретиться. Всего-то! Он, Хальдер, был большой шутник. То плащ себе добыл, плащ непростой подбитый ветром. А то и вообще... А тут я понимаю так: он приглашает вас... Но прежде мой черед! - и оглянулся, и окликнул: - Сьюгред!
И из-за спин дружинников - неспешно, скромно опустив глаза - к нам вышла девушка. Старейшина сказал:
- Вот это - Сьюгред, моя дочь. А я - Торстайн Скала, племянник Хальдера. А это мои люди, мой корабль, мои рабы. Нрав у меня весьма тяжелый, поэтому меня зовут Скалой. Но гости - это гости. Сьюгред, вели готовить стол!
Сьюгред ушла. Волосы у нее были белые как снег, а глаза синие как небо. А голос у нее, как я потом узнал...
Но к делу! Итак, пока они готовили стол, Торстайн усадил нас на скамью возле своей землянки, и сам сел рядом с нами, и попросил, чтоб мы поведали ему о том, что с нами было в море. Я рассказал ему о Гортиге, о воронах, о Вепре. Лузай кивал, поддакивал, а то и дополнял меня. Торстайн, внимательно нас выслушав, сказал:
- А ты удачлив, ярл. Вепря пометить и уйти - это дано не всякому! А дальше что? И вправду к Хальдеру?
Я утвердительно кивнул. А он сказал:
- Но встреча с Хальдером, клянусь всем, чем могу, это уже совсем нешуточное дело! Ты представляешь, как и, главное, где ты будешь его искать?
- Нет, - сказал я. - И это не моя забота. Раз он призвал меня, то, значит, должен встретить. И, думаю, это случится очень скоро.
- А для чего тебе эта встреча?
- Н-ну, скажем так... - и я задумался. - Нам есть о чем поговорить!
- О чем?! Он мертв, ты жив. Что между вами общего?
- Выходит, что-то есть. Но что, я не скажу, ибо это касается лишь нас двоих - меня и Хальдера.
- Ты скрытен, ярл!
- Да, я не женщина. Хочешь еще о чем-нибудь спросить?
- Пока что нет! - гневно сказал Торстайн, поднялся со скамьи и осмотрелся... и сказал: - Да нам уже и некогда беседовать. Вон, видишь, нас уже зовут! Пошли!
И мы пошли. Стол длинный был, накрыт на все селение. А яства были скудные. Нас посадили на почетную скамью, рядом с Торстайном. И им же сразу было сказано: сегодня пир по Хальдеру, у них такой обычай, а только завтра встретят нас; согласны?
Я согласился: да, пусть будет по обычаю.
И поминали Хальдера - грибной настойкой, рыбной кашей. Первым о Хальдере рассказывал старик, который знал его еще мальчишкой. Хальдер, поведал нам старик, уже тогда был очень храбр и ловок: он плавал быстро, как тюлень, а под водой мог оставаться дольше всех, а острогу бросал на сорок пять двойных шагов, да так, что пробивал борт лодки... И много еще прочего рассказывал старик - всего и не упомнишь. А после говорил Торстайн, потом его дружинники - которые постарше, - и я узнал, что Хальдер, связанный железной цепью, три дня лежал на линии прибоя, все думали, его давно сглодали крабы, а он перетирал, перетирал звено о камни - и цепь рассыпалась, и он ушел, а после отомстил своим обидчикам! А в следующий раз, когда его обманом заманили в хижину и завалили вход и подожгли, и хижина сгорела, рухнула, а он... он так потом и не признался, как он это сделал... а он ушел оттуда невредимым и всех, кто поджигал его, схватил и сжег на том же самом месте! А уж когда он завладел плащом, который ловит ветер, тут... Да! Счастливей его не было во всей здешней стране, в Окрайе. А потом...
Молчали все. И хмурились. Смотрели на меня. А я смотрел только на Сьюгред. Она смутилась и зарделась, и опустила взор...
Торстайн же, осерчав, сказал:
- Ярл Айгаслав! Мы ждем тебя. И Хальдер ждет.
Тогда я встал и стал рассказывать... О, я рассказывал! И если верить мне, то выходило так, что Хальдер был мне больше, чем отец! И что храбрей, умней, добрей его я никого и представить себе не могу! Еще я рассказал, как Хальдер покорил двенадцать наших младших ярлов и что ему платили дань и Безволосые, и Многоречье, Песчаная Земля и даже Руммалия.
- Да! - говорил я. - Да! Он был и в Руммалии, и жег их корабли, и грабил города, и даже осадил их Главный Город, и взял бы и его, разграбил бы и сжег, но руммалийский ярлиярл пришел к нему, встал на колени и руку целовал - как раб хозяину! И Хальдер сжалился над ним, забрал все ценное, что только было в Главном Городе, и возвратился к нам в Ярлград!
- А что было потом? - спросил Торстайн.
- Он умер.
- Как?
Я промолчал. Торстайн же усмехнулся и сказал:
- Скрывать тут нечего. Оно и так понятно. Они ему и отомстили, эти руммалийцы. Убили подло. Или отравили. Ведь так было?
- Да, так, - чуть слышно сказал я. - А ты откуда это знаешь?
- И знать тут нечего. Враг должен быть убит, а не унижен. Мертвый будет лежать и молчать, никому не мешать. Униженный же будет мстить, пока не отомстит. Ты все сказал?
- Да, - кивнул я.
- Тогда пусть теперь говорит твой человек. Лузай, мы слушаем тебя!
Лузай рассказывал о битвах в Руммалии. Рассказ его был прост, правдив, и это белобровым нравилось. Но только лишь Лузай дошел до перемирия, как Торстайн встал, сказал:
- Об этом мы уже наслышаны. Ты лучше вспомни о других походах.
Лузай опять рассказывал. И снова его слушали с почтением - все, даже Сьюгред. Мне было обидно.