Искаженное представление о широте интересов гения средневековья преследовало Леонардо да Винчи еще при жизни и продолжается, увы! по сей день. Горький удел многих великих сынов и дочерей мира, непонятых современниками, но щедро наделенных умом и талантом, в отличие от большинства людей их окружения, стал частью судьбы Леонардо да Винчи.
Эпитет «загадочный» применительно к личности Леонардо да Винчи сменяющиеся поколения его биографов нередко использовали для выражения плохо скрываемых интонаций по поводу часто меняющихся увлечений художника и ученого. Беззастенчиво используя блага, получаемые от технического прогресса, современники, тем не менее, находили возможным упрекнуть Леонардо да Винчи за разбросанность, технические эксперименты, побочные изобретения и даже за удовлетворенность от фрагментов выполненных исследований. Один из первых биографов ученого Паоло Джовио писал о Леонардо: «... изобретая многочисленные побочные вещи, он чрезвычайно нерадиво работал над одним определенным искусством и довел до конца очень мало произведений».
А вот свидетельство наших современников: «Он не имел постоянной профессии, а если где-то и трудился, то только как человек, основная работа которого зависела от материального положения. Он не оставил не только систематических трудов, но и небольших публикаций. И, тем не менее, он вполне довольствовался своими фрагментами исследований. У него не было достаточного настоящего и обеспеченного будущего. Это было тяжко само по себе. Но это было еще непереносимее при его взгляде на высоту труда и звание живописца. Он чувствовал себя князем, а жил как наймит. Он притязал на верховный круг человеческого общества, а был на положении искусного ремесленника. Его силы были гигантскими, а выход для них – малым. Люди говорили об его безмерном гении, а общались с ним как с рядовым талантом... Он мог как будто все, а не осуществил в сущности ничего. Его итогом был ворох бумаг и несколько картин».
Знатоки техники, к счастью, имеют другое мнение об инженере и ученом и сохранили для потомков значительную часть конструкторского наследия Леонардо да Винчи, а отдельные находки его трудов случаются и в наше время.
Много лет назад в одной из книг о Леонардо да Винчи я с удивлением узнал, что великий ученый средневековья занимался разработкой буровых инструментов. В книге этому событию было отведено всего несколько слов, менее одной строки, но именно с них и начался многолетний выборочный поиск материалов об увлечении Леонардо да Винчи бурением.
Множество вопросов разжигали естественное в таких случаях любопытство, знакомое всякому, для кого сохранилась, пусть призрачная, но дразнящая и заманчивая возможность находок, если и не совсем новых, то, по крайней мере, известных материалов, достаточных для некоторого обобщения. Немалым препятствием в розысках была собственная самонадеянность. В самом деле, уж кому-кому, а автору – специалисту по бурению, первоначальный поиск представлялся довольно несложным: все знаменитые имена и события в истории бурения давно, казалось, известны. Некоторое время пришлось потратить на подборку газетных и журнальных материалов прошлых лет. Папка с записками, вырезками из газет и выписками из книг о Леонардо да Винчи стала катастрофически быстро расти. Вместе с понятным беспокойством о невозможности объять необъятное рос интерес к этой папке, а главное – стало известно такое, о чем трудно было предположить ранее.
В одной из зарубежных поездок, в середине семидесятых годов, автору удалось ознакомиться в Токио, где проходил нефтяной конгресс, со стендом технической нефтяной литературы, изданной в США. Внимание привлекла книга известного американского специалиста-нефтяника И.Е. Брэнтли, целиком посвященная истории бурения нефтяных скважин. Во многих отношениях это уникальное издание отличалось необыкновенной полнотой изложения, за исключением, пожалуй, описания оригинального древнерусского способа бурения: И.Е. Брэнтли о нем не знал. Книга почти не известна у нас в стране, нет ее перевода на русский язык.